Глава четвертая. Жизнь после смерти
*Июнь 2014. Майорка
Стелла была одна во дворе семейной виллы, когда к ней подошел Марк. Она увидела его и оживленно произнесла:
– Марк, здравствуйте, я так рада вас видеть! А родители еще не прилетели. Как здорово, что вы приехали! – бросилась и с чувством обняла его. – Я так по вам соскучилась! Как ваши дела?
Стелле показалось, что Марк как-то странно на нее смотрит. Попыталась прогнать от себя неприятные мысли, но всё же спросила:
– Что случилось, Марк? Почему вы на меня так смотрите? Надеюсь, вы не собираетесь сделать мне страшное признание в том, что всю жизнь меня любите или что-то в этом роде?..
– Стелс, крошечка... Ты у меня теперь одна осталась.
Изменилась в лице:
– Что?
– Самолет, на котором летели все твои, он разбился, Стелс... Прости, что говорю так сразу, но... Всё равно легче не будет.
Пытаясь затолкать обратно навернувшиеся слезы, Марк приложил к уголкам глаз пальцы одной из рук, но это не помогло. Две слезинки всё же выкатились, и он растер их по лицу. Стелла замерла. Перед ее глазами всё потемнело, и она упала в обморок. Марк успел подхватить ее.
– Моя маленькая Стелс, теперь тебе придется быстро повзрослеть...
*Январь 2018. Самолет
Стелла сидела возле иллюминатора. Она смотрела в окно. Перед ее взором предстало безграничное глубокое синее небо. Вдали была видна белоснежная полоска облаков.
Она слушала внутри себя. Там раздавалось что-то странное, то ли слова, то ли ощущения. Нечто неуловимое, но охватывавшее всё ее сознание:
Душа замерла не дыша,
И некуда сердцу спешить,
Ничто меня не рассмешит,
Никто не согреет души.
Кружа взвесь холодного льда,
Меня всю сковала пурга,
И вместо меня лишь снега
Теперь залегли навсегда.
Спасения нету. Не ту
Ты видишь меня пред собой,
И не обрести мне покой…
Уйди… И другую найди.
А я лягу здесь, средь снегов.
Их будет мне домом покров.
Оковы? Свобода? Снега...
Усну, наконец, навсегда.
Она медленно моргнула и откинулась на спинку кресла, удобного кресла частного самолета господина Ильина, ее отца. Теперь это ее самолет, Стелла стала его единоличной владелицей. А в голове ее звучало только:
… И вместо меня лишь снега
Теперь залегли навсегда…
С внешней стороны иллюминатора на его поверхности образовалась наледь.
*Январь 2018. Макао
Стелла лежала в наполненной ванне, ее мокрые волосы были зачесаны назад, а голова прислонена к белой глянцевой поверхности. Из большого панорамного окна открывался вид на башню Макао. Стелла задержала дыхание и погрузилась под воду.
Она прилетела несколько часов назад, но обо всём уже было условлено. Прыжок... А вдруг поможет? Вдруг именно это событие и выведет ее из нынешнего состояния? Все вокруг твердили как заговоренные, что нужен пусковой механизм, который заново включил бы в ней жизнь. Дожить бы до него, пока не сдохла…
Приняв ванну и отмывшись дочиста, Стелла поднялась на крышу отеля Mandarin Oriental Macau. Она выбрала его за вид на башню, открывающийся из ее супер-сьюта, и за вид, который должен был предстать перед ней с верхней площадки, где располагался открытый бассейн. Что ж, китайцы не обманули, тут было на что посмотреть…
Она стояла у кромки воды в центре длинного борта. Стелла смотрела на раскинувшийся перед ее глазами залив. На ней был надет красивый белый бикини с чашками причудливой формы, демонстрировавший прекрасное загорелое тело богини Олимпа. И снова подарок Марка. Почему-то он всё время дарил ей белую одежду. Бросал спасательный круг в черную толщу ее души?
Стелла прыгнула в воду. Доплыв до середины, она мерным кролем стала отсчитывать бассейны от борта до борта. А залив Макао так и продолжал лежать под ней, подставив свое живописное лицо солнцу, которое поднималось всё выше и выше. Наступал день.
… Бездна стоит предо мною –
Лишь дотянуться рукою.
Что ж, упаду. И спасенье найду.
Или в аду я сойду.
…Стелла ступила на стеклянный пол внешнего обода вращающейся смотровой площадки башни Макао. На ней было надето ее черное обтягивающее боди с короткими рукавами и шортами, к поясу крепилась страховка. Стелла сделала медленный вдох, сомкнула глаза, затем широко их раскрыла. Она выдохнула.
Солнце светило ярко, но тело залива было покрыто легкой дымкой. Стелла подошла к краю обода и посмотрела вперед. В ее лицо дул ветер, развевая волосы, собранные в хвост.
Разведя руки в стороны, подняв подбородок и слегка прогнув спину, четко поставленным движением Стелла спрыгнула вниз.
Я не хочу оставаться –
Сил нет с тобой расставаться.
Всем отомщу, в бездну спущусь.
Я твой уход не прощу.
Она медленно ныряла вниз головой, а канат всё натягивался и натягивался, пока не достиг своей предельной точки. Тогда как пружина он дернулся обратно вверх, увлекая за собой тело Стеллы. Она была расслаблена, медленно поднимала свои руки выше, а затем снова разводила их в стороны, как будто гладя ладонями потоки сопротивляющегося воздуха. Достигнув наивысшей точки, Стелла снова спланировала вниз. Ее рот был приоткрыт, а на лице отражалось нечто близкое к состоянию эротического возбуждения. Она испытывала восторг жизни.
Но это длилось недолго…
*Стелла
… Она шла вдоль площади. Поднялась по лестнице к руинам Св. Павла и подошла вплотную к стене; прикоснулась ладонью, затем прижалась к ней спиной. Закрыла глаза и стояла так какое-то время. Вдруг раздался мужской голос.
– Вас сфотографировать?
От неожиданности Стелла резко открыла глаза и увидела перед собой лицо молодого человека с темными волосами. Он был хорошо сложен, стильно одет, глаза скрывались под солнечными очками. Он улыбался Стелле. Она моргнула, но ничего не ответила. Про себя дала ему прозвище «Пижон».
– Позвольте представиться, меня зовут Гильермо. Мы с вами учились вместе. Вы меня, наверное, не помните. А я вот вас сразу узнал.
– Ты говоришь на чистом русском, – наконец, произнесла Стелла.
– Приятно, что мы будем сразу «на ты». Я тоже не люблю всех этих условностей.
Пижон сделал небольшую паузу и снял очки, открывая перед Стеллой большие глаза иссиня-стального оттенка. Он смотрел изучающе.
– Моя мама – русская. Но учиться меня всё же отправили на родину отца. А как ты там оказалась?
Стелла проигнорировала вопрос Пижона:
– Ты здесь один?
Он немного помедлил:
– Да, у меня дела в Гонконге. Выдалась пара свободных дней, и я решил провести их здесь. Макао – один из моих любимых городов. Здесь всегда невероятная атмосфера.
Сделав еще одну небольшую паузу, Пижон спросил:
– А как тебя зовут?
– Это неважно. Мне пора.
Стелла всё еще стояла, прижавшись спиной к стене. Она сделала еле уловимое движение вперед, но Пижон подошел ближе и оказался на ее пути. Снова прижалась к стене.
– Может, уйдем отсюда вместе? Я здесь один, и мне предстоит провести вечер в полном одиночестве. А я бы с удовольствием провел его с тобой.
Она смотрела на него в упор немигающим взглядом:
– Грубо работаешь, Пижон! Ты слишком самоуверен.
– Не сказал бы. Наверное, это ты на меня так влияешь. Еще в университете всегда хотел к тебе подойти. Очень жалел потом, что не решился тогда этого сделать. Ты – самое красивое существо из всех, кого я видел.
Он немного подумал.
– Чем ты хотела бы заняться?
– Зачем тебе это? Я не ищу компании.
– Я хорошо знаю Макао и мог бы тебя сопровождать. Обещаю, что не буду приставать. Но мне будет очень приятно, если ты возьмешь меня в попутчики. Куда ты спешила?
Стелла размышляла не больше нескольких секунд:
– Раз ты такой знаток Макао – удиви меня! Покажи что-нибудь неожиданное.
Пижон на миг замер, после чего улыбнулся:
– Хорошо. Пошли.
Он подал Стелле руку, и они ушли.
*Пижон
Когда он увидел девушку, стоявшую на руинах Св. Павла спиной к стене, то сразу же узнал ее. Это была Стелла Ильина, дочь русского миллиардера, который в результате авиакатастрофы разбился три года назад вместе со всей своей семьей. Стелла была в университете известной личностью. Богатая и красивая, она не могла не обращать на себя внимания. Но первая мысль Пижона не была связана с ее красотой. Решение созрело мгновенно. Чем черт не шутит? Он всегда умел обращаться с женщинами, а эти русские куколки так падки на испанцев... А вдруг получится? Он решил, что в данном случае стоит брать нахрапом.
Но она оказалась чуть более норовистой, чем Пижон рассчитывал. Он пораскинул мозгами... Определенно, для этой развращенной деньгами красотки нужно было придумать что-то небанальное…
Когда он ввел Стеллу в основной зал Музея Гран-При Макао, та сразу оживилась:
– Я думала, ты потащишь меня в одно из местных казино и предложишь оставить там половину моего состояния.
– Почему? Потому лишь, что Макао – это мировой центр игорного бизнеса? Все твои кавалеры так предсказуемо скучны?
– Не дерзи, Пижон. Нет у меня никаких кавалеров.
– Причина, видимо, как раз в том и есть...
Стелла слегка улыбнулась:
– Говорю, не дерзи! А то не успеешь закрепиться на посту, как дам тебе отставку. Это ведь станет для тебя трагическим событием, не так ли?
– Пойдем, покажу тебе кое-что...
Пижон взял Стеллу за руку и подвел ее к одному из болидов:
– Это Ralt RT3. Болид Айртона Сенны, на котором он выиграл гран-при Макао в восемьдесят третьем году.
– Ты его фанат?
– Да, это мой любимый автогонщик всех времен.
– Выходит, между нами всё же есть кое-что общее.
Пижон внимательно посмотрел на Стеллу. Она продолжила свою мысль:
– Мой любимый гонщик, как и твой, тоже лежит в могиле.
– Кто он?
– Мой отец.
После некоторой паузы они проследовали дальше.
*Стелла
Пижон проводил ее до отеля. Они вошли в лобби, остановились, встал напротив. Он замер в ожидании, и Стелла поняла, чего тот хотел.
– Ну пока, Пижон. Спасибо, что проводил.
– Не пригласишь?
– Зачем? Чтобы провести еще один вечер в бессмысленном совокуплении?
Она сделала паузу.
– Знаешь, этим летом один дорогой мне человек сказал, что моя жизнь похожа на пир во время чумы. А ведь он, по сути, прав. Зачем всё это?
Пижон дотронулся до ее щеки:
– Как зачем? А как же притяжение между мужчиной и женщиной? Это же удовольствие, которое ни с чем нельзя сравнить! Что может быть прекрасней, чем дарить друг другу радость любви?
– Не пытайся обернуть похоть в любовную обертку. Вряд ли тебе это удастся.
– По-моему, это нормальный процесс. Не вижу ничего зазорного в том, что мужчина хочет женщину, а женщина – мужчину.
– А с чего ты взял, что я тебя хочу? Да, Пижон, понимаю. Такая мысль тебя не посещала. И тем не менее это так. Вот я и задаю себе вопрос, зачем всё это? Бессмысленное спаривание с незнакомыми мужиками, к которым я ничего не чувствую. Я уже и лиц-то их не помню. И это не приносит мне никакого удовольствия... Поверь, тебе тоже не принесет. Asi qui, ciao, Tipo!
Стелла развернулась и ушла в сторону лифта.
