Гонщица

Дисклеймер: все персонажи и события романа являются вымышленными, любые совпадения – случайны.

Мне недавно задали вопрос: «Как продвигается новый роман?»

Я ответила: «Не знаю. Он сам себя пишет».

А. Кимова

Пролог

– Стелла, ты слышишь меня? Девочка моя?

– Папа?

– Да, моя хорошая. Открой глаза, посмотри на меня.

– Нет. Это ложь, всё ложь. Открыв глаза, я не увижу тебя. Уходи.

– Я никогда не оставлю тебя.

– Ты – это только голос в моей голове. Ты уже оставил меня. Тебя не существует.

– Что тогда существует, если не моя любовь к тебе? На свете нет ничего кроме того, что ты выбираешь. Я выбрал любовь. А что выберешь ты?

– Смерть.

– Не верю. Ты – моя дочь. Ты не можешь выбрать смерть.

…

Глава первая. Скала

*Июнь 2017. Сочи

Упоительная синева неба разбивалась на сотни мелких осколков, отражающихся в синих гранулах ее глаз. Даже в этот жаркий южный день ее глаза заставляли вспомнить о сиянии ясной полярной океанической глади.

Светило солнце. Вокруг стояла зеленая тишина. Справа лес будто врастал в каменную породу, местами стена была покрыта кустарниками. В синем небе парила хищная птица.

*Беркут

– А-а, это вы, странные существа, – подумал Беркут. – Кто создал вас и зачем? Вы сами не знаете, кто вы... И сами не понимаете, зачем вы здесь. Вы сильны и умны, но мне отчего-то жаль вас…

Хозяин неба ощутил неясную тоску. Он издал пронзительный и грустный крик…

*Стелла

Стелла вскинула голову и увидела беркута. Она на миг замерла, что-то будто промелькнуло в сознании, но сразу исчезло. Ее опоясывала страховка, к которой крепились бутылка с жидкой магнезией и мешочек с сухой. Скальные туфли на два размера меньше ее привычной обуви сдавливали стопы, помогая прочувствовать каждый сантиметр рельефа под ногами. Стелла сосредоточено взбиралась вверх по отвесной стене, на ее сконцентрированном лице были видны мелкие капельки пота.

Она переместила корпус, правой рукой схватилась за скальный выступ, а освободившуюся левую опустила в мешочек с сухой магнезией, закрепленный на поясе. Ловким движением Стелла перебросила сначала одну, а затем другую ногу на уступ скалы, находившийся выше ее корпуса, подстраховала себя второй рукой. Разжав пальцы, она медленно выпрямилась во весь рост. Девушка стояла на небольшой площадке скального порога.

Стелла медленно выдохнула, самый сложный участок пути был пройден. Теперь она в безопасности, до вершины оставались считаные метры. Она наклонила пристегнутую к поясу бутылку с жидкой магнезией, выдавила небольшое ее количество на ладони и втерла в них, подергала страховочный шнур, машинально ощупав карабин и гри-гри, и продолжила восхождение. Скорей бы вершина... Еще чуть-чуть... Перебираясь с одного выступа на другой, Стелла наконец достигла ее.

Далекий горизонт, вплоть до которого были видны прекрасные хвойные леса, лежал теперь перед ее глазами. Она подняла голову. Хищник в небе снова издал крик. Но та мимолетная мысль, недавно чуть не пробившаяся вспышкой сквозь ее замороженное сознание, не успела снова созреть в голове. На плечо Стеллы легла рука мужчины.

– Да, Эля, на этот раз ты превзошла сама себя… Это было очень быстро.

Стелла обернулась:

– Возможно. Я не думала об этом. Просто не хотела останавливаться. Сегодня чувствовала, что есть силы.

На вид ему было лет сорок. Мужественное лицо, крепкое сложение. Определенно, это был привлекательный мужчина. Но Стелле было всё равно.

– Спасибо! – сказала она, так и продолжая смотреть сквозь него. – Ну что, поехали обратно?

– Даже не отдохнешь? – он был в недоумении.

– Отдохнем на том свете.

– Не резон тебе еще про тот свет думать, а чтобы не оказаться там раньше времени, нужно делать остановки и давать себе отдыхать.

Но Стелла не слушала его.

– Поехали... – она сделала движение к краю скалы. – Или тебе надо еще отдохнуть?

Проводник взял ее за плечо:

– Эля, мы здесь вдвоем, давай побудем еще немного... О тебе думаю. Всё время.

– Послушай, давай спускаться, – сказала она тихо, но уверенно.

– Эля...

Стелла отстранилась:

– Потом. Я не хочу прерываться.

… Она сняла страховку, повязку, кинула вещи на заднее сидение, стала переобуваться. Проводник был рядом и рылся в спортивной сумке.

– Послушай, давай без обид. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но оно тебе не нужно.

– Эля...

– Я знаю, о чём говорю. Не стоит. Правда. Лучше просто выбрось всё из головы. Поехали?

– Поехали, – он больше не смотрел на нее.

… Когда джип подъехал к вилле Ильиных, солнце было уже на исходе. Стелла вышла из машины, взяла с заднего сиденья свои вещи, обернулась. Сзади к ней подошел проводник, встал напротив. Резким движением он подался к девушке и поцеловал ее. Стелла не сопротивлялась. Отстранившись, она спросила:

– Ты хочешь зайти?

– Да.

– Но я завтра уезжаю.

– Как? Почему?

Несколько мгновений Стелла стояла молча и смотрела на него.

– Так что? Всё еще хочешь зайти?

После недолгих размышлений мужчина ответил:

– Да.

– Хорошо.

Они прошли внутрь.

… Стемнело быстро, ночь была недолгой, утро наступило стремительно. На крыльце виллы снова появились двое. Проводник был одет в свою вчерашнюю одежду, а на Стелле было короткое белое полупрозрачное платье. Ее распущенные волосы тревожил легкий ветер, казалось, что и он желал эту девушку.

– Есть сигарета? – спросила она.

– Ты куришь?

– Иногда.

– А я не курю.

– Ведешь здоровый образ жизни, так ведь?

Он грустно посмотрел на Стеллу:

– Вел...

– Вел и будешь продолжать вести.

– Я хочу увидеть тебя в твой следующий приезд.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Лучше забудь.

Стелла замолчала.

– Мотылек, мотылек, я не твой огонек!

– А что если как раз мой?

– Точно говорю, нет, – ее холодная улыбка прошлась мурашками сверху вниз по телу мужчины. – Ничей. И если разобраться, то и не «огонек» вовсе.

Проводник грустно смотрел на Стеллу.

– Что ж… Давай прощаться! – она поцеловала его. – Не вспоминай меня.

Развернулась и прошла в дом. А он так и стоял, растерянно глядя на закрытую дверь.

Глава вторая. А счастье было

*Июнь 2014. Майорка

Она щурилась. Яркое испанское лето ощущалось особенно любимым именно здесь, на Майорке. Папа купил самый лучший дом. Как ни странно, ей даже не захотелось здесь ничего изменить. Разве что дополнить несколькими картинами из галереи Пе́пе, которые явились бы прекрасным завершающим акцентом. Пепе, паршивец… Как она скучала по этому бесшабашному ишпанчику! Интеллигентная шпана, ее любимое сочетание… Умение быть остроумным в любой жизненной ситуации, своим в доску среди любого набора людей. Будь то чопорное собрание в деканате Барселонского универа, будь то злачная тусовка англо-франко-испаноговорящих малолеток мозга, упитых до чертиков на тусовке в самом убогом баре Льорета-де-Мар.

Две тысячи четырнадцатый год, принесший Стелле совершеннолетие, приближался к своему экватору, на дворе стоял жаркий испанский июнь.

Она ушла с балкона, солнце начинало печь слишком сильно. Внизу в доме раздавались голоса братьев. Стелла пошла на звук.

Семья собиралась обедать. Герман Ильин бросил взгляды на детей, на жену. Он как никогда ощущал удовлетворение от жизни.

Григорию, старшему, на вид было около двадцати, Грэг был умен и подавал большие надежды. Герман Ильин, русский алюминиевый король, надеялся, что именно он сможет стать его достойным преемником.

Александру, младшему, на вид было лет шестнадцать – семнадцать, он единственный был похож на отца.

Мать Стеллы выглядела значительно моложе Германа. Это была красивая женщина с благородными чертами лица. Господи, как же он до сих пор любил ее! Будто и не прошло двадцати с гаком лет со дня их встречи…

Герман, наконец-то, выглядел отдохнувшим. В последнее время ему совсем перестало хватать часов в сутках, и Катерина беспокоилась за мужа. Его увлечение стало забирать всё свободное время, и этот неожиданный отпуск в кругу семьи был для всех настоящим подарком. Она смотрела на мужа, как будто заново изучая его. Герман имел очень хорошее сложение и находился в прекрасной спортивной форме. Катерина подумала о скоротечности времени: вот уже и полжизни прошло... А сколько еще у них впереди!

В кухне появилась Стелла. Герман тут же забыл обо всех и вся. Зазноба дней его суровых озарила помещение своим присутствием.

– О, дщерь! Быстрей садись, нет уже мочи терпеть этот запах!

Села за стол на свое место, перед ней уже стояла уха в маленьком бутафорском чугунном котелке.

Катерина вышла из кухни и вскоре вернулась, неся на подносе дымящиеся березовые щепки. Она окунула по одной из них в тарелки всех присутствующих. При этом каждый раз раздавался шипящий звук закипающей на углях жидкости.

– Щас умру. Прям тут. Катя, теперь ты понимаешь, почему я столько лет блюду себя только для тебя?

– Ешь давай, пустобрех, – смеясь сказала она.

– Нормально всё! Я тут о любви и верности распинаюсь, а меня пустобрехом называют!

Он приступил к еде.

– Ф ума фойти! – Герман закатил глаза от удовольствия.

Семья ела молча. Времени на разговоры не было, слишком было вкусно.

– Стелла, ты точно не полетишь с нами?

– Нет, папочка, что мне там делать среди ваших мужских занятий? Тем более у меня есть дела. На лето много задали, потихоньку буду начинать готовиться.

– Среди мужских, как же... – шутливо отозвался Герман. – А мама? Она ведь не брезгует нашими занятиями!

– Она, может, и брезгует, только боится признаться! Ей просто от твоих железяк деваться некуда. И потом куда мама без тебя? А ты и рад. Привык, что она тебя всегда сопровождает.

– К хорошему быстро привыкают! – улыбаясь констатировала мать.

Стелла поцеловала отца сначала в одну щеку, затем в другую. Она сказала:

– Вот-вот! А я тебе не мама, мне ты так просто мозги не запудришь.

Он повернулся и взглянул в лицо дочери. У нее были густые прямые темные волосы, как у матери, и большие пронзительные голубые глаза. Сердце Германа замирало, когда он видел свою дочь. Неужели они с Катериной явили на свет это небесное существо? Красивое, милое, теплое и нежное. Его переполняла гордость, которая почти вызывала боль. Как же ему хотелось, чтобы у его Стеллы всегда было всё только лучшее! Лишь то, чего она заслуживает… Но он знал жизнь со всех ее сторон. Знал, как она порой бывает несправедлива и жестока. Именно в эти моменты его гордость и начинала преобразовываться во что-то так похожее на боль. А что, если жизнь дочери не будет счастливой? Вдруг она не получит того, чего заслуживает? Вдруг будет страдать? Ведь, по сути, он не знал ни одного человека, который был бы по-настоящему ее достоин.

Размышления Германа прервала его жена. Она произнесла серьезно:

– Я думаю, это правильное решение. Стелле надо готовиться, да и вообще нечего ей делать на заводе. А вот Сашу давно пора привлекать, да, Алекс?

Младший сын не испытывал особого энтузиазма:

– Ну, вообще-то я не против...

– Когда вас ждать обратно?

– Думаю, через неделю. Может, дней через десять.

– Ох, как долго! Я соскучусь!

– Поехали с нами! Тогда не придется скучать.

В разговор вступил Грэг:

– Согласен с тобой, пап. Она уже достаточно взрослая.

– Та-ак, ребята, – сказала Катерина, – похоже, настало время мне применить право «вето»! Пусть Стелла вначале окончит учебу. Вспомни, Грэг, в отличие от тебя она поступила сама и на хорошем счету. Не нужно отвлекать ее от самого важного.

– А что может быть важнее бизнеса? – Грэг явно не был согласен с матерью.

– Для девушки в ее возрасте нет ничего важнее образования. Вот когда закончит, тогда можно будет и о бизнесе подумать, – стояла на своем Катерина.

Спор прекратил Герман:

– Ты права. Вопрос закрыт.

– И всё же я буду скучать, – сказала Стелла. – И по твоему, Гриша, назидательному тону, между прочим, тоже!

Стелла откусила кусочек от только что взятой ею со стола плюшки, начала жевать и подмигнула Григорию. Тот покачал головой и улыбнулся сестре:

– Чудо в перьях!

Стелла заливисто засмеялась.