Царь Скорбь

"...Скорбью, великая, Умудренная сволочь земли." Домбровский

Лучшее из того, что я читала у Джо Хилла, а читала примерно все. Обозначу позицию по знаменитым трем абзацам - хорошо, что не просто вырезали: сама неумная топорность подмены делает ее особенно выпуклой, снимая вину с исполнителей. Все всё понимают. А придраться, было бы желание, можно хоть к соотношению сроков, между днем выбора и ежегодным "драконадцать" с чувствами определенной категории людей. Потому, если это было ценой, оплатившей возможность прочесть классный роман - она сказочно недорога.

"Царь Скорбь" драконье фэнтези. Но если вы адепт культа симпатичных ручных драконов, радости свободного парения для наездников-симбионтов, и вот этого всего, то нет. Поперек традиций современности, рисующей милягу-дракошу, Хилл наследует отцовское и толкиново настороженное недоверие к рептильным тварям. Коварный и злобный душегуб, встреча с которым не сулит добра ни назначенным в жертву, ни имевшим несчастье оказаться рядом, ни "друзьям" - таков его дракон.

Все начинается в 89-м, когда студент колледжа Рэкхем Артур Оукс приезжает навестить маму в тюрьме штата. Христианская проповедница и активистка борьбы за гражданские права, она получила реальный срок из-за абсурдной причины. Пробравшись ночью на режимный объект, чтобы написать на воротах краской из баллончика протестные лозунги, напоролась на охранника, тот по случайности сам себя подстрелил, штат признал ее виновной в убийстве по неосторожности, впаяв три года.

На пропускном пункте Артур слышит перепалку между охранницей и смутно знакомой девчонкой, в которой узнает доставщицу пиццы Тану. Со старшей сестрой и братом она навещает содержащуюся здесь же мать - на ее футболке скрещенные пистолеты, а в тюрьму нельзя с изображением оружия. Артур предлагает свое худи, чтобы надеть поверх. Дальнейшее как иллюстрация к уайльдову "Ни одно доброе дело не остается безнаказанным". Это вообще характерно для Хилла, не просто "Иногда ужасные вещи случаются с хорошими людьми" Стивена Кинга, но предельная жестокая нелепость этого "случается".

Стоило ему попасть в поле зрения Джейн, старшей сестры Таны и барыги номер один городка, как та соотнесла рептильным мозгом: мать парня сидит, а сам он успел заслужить благодарность администрации колледжа за оцифровку каталога библиотеки, значит имеет доступ к фондам с редкими книгами. Отныне жизнь студента Оукса становится адом: шантажируя материнской безопасностью, его вынуждают красть ценные книги. Коктейль из страха за нее, ужаса перед разоблачением, самой мерзостью, какой стала его жизнь сводит парня с ума. Шантажисты требуют по-настоящему ценных экземпляров и тут сходится несколько факторов.

Артур "Умник" в дружеской компании студентов, где роли распределены следующим образом: Донован (Ван), его сосед по руммейту "Баламут"; Донна, сестра-близнец Вана - "Мисс Авторитет"; Элли, дочь конгрессмена, "Елена Прекрасная"; Колин - "Золотой мальчик". Все они много богаче Артура, который учится на стипендию, и все очень сближаются именно в этот предвыпускной год, собираясь в имении деда Колина "Терновнике", где все проникнуто интересом к оккультизму - у деда коллекция артефактов. На Хэллоуин, когда друзья заходят за Ваном и Артуром, собираясь тусить, они сталкиваются с шантажистами и Артур, не в силах больше скрывать, все рассказывает. Одновременно, чтобы отсрочить визиты, он крадет по-настоящему ценную книгу, которой оказываются записки чернокнижника из первых колонистов Крейна, переплетенные, по его завещанию, в его собственную кожу.

Прежде, чем отдать "Журнал Крейна", друзья проводят в Терновнике описанный в ней ритуал призыва сущности, которая имеет силу уничтожить врагов призывающего - дракона, по имени Царь Скорбь. Явившись, тот обещает, что злодеи умрут страшной смертью к Пасхе, а призвавшие будут под его особой защитой, но если они передумают, кто то из шестерых должен будет пожертвовать собственной жизнью - шестерых, потому что к студентам присоединяется старшеклассница Гвен Плебс, дочь домоправительницы Терновника, которая позже станет возлюбленной Артура.

Что ж, месть удовлетворит самого большого придиру, такого страшного конца, как постигший Джейн с братом, врагу не пожелаешь. Но главный сюрприз ждет их на следующее Рождество, перед которым Царь Скорбь является к Гвен и говорит, что в этом году ее очередь указать жертву - заключая сделки с драконами, вычитывайте самый мелкий текст. Контракт оказался пожизненным. Отныне каждый год они обязаны скармливать кого-то дракону, поневоле становясь серийными убийцами. Дилемму разрешают скоро и безболезненно - на свете много мразей, заслуживающих смерть, будем выбирать из их числа. Только вот...

История о невозможности сделать добро из зла. По-настоящему многослойная, в диапазоне от хоррора и фэнтези до социальной прозы и философского трактата. С кучей отсылок не только к кинговым и собственным романам, которые оценит знаток, но и к культовым произведениям от "Американских богов" до "Тайной истории". Почти на девять сотен страниц, но удивительно плотная, автор так умело переключает внимание между героями и подбрасывает яркие эпизоды, что начальное: "Ну, не Стивен Кинг", уже к середине сменяется: "Таки не хуже отца", и дальше восторг по нарастающей.

Прозу Джо Хилла со времен "Коробки в форме сердца" называют элегантной, эта вещь хороша с деталями, каждая из которых движет сюжет больше, чем одним способом. Все развешанные в нужных местах ружья стреляют, и даже осечки случаются потому, что заранее запланированы. Окончание чудо как хорошо, что особенно ценно на фоне страсти большинства авторов к многозначительности открытых финалов.

Скажу честно, пропитанное духом семейства Кингов начало книги давало надежду на эмоциональную, сильную, зрелищную, интересную историю. Начало было таковым. Финал оказался таковым. А вот середина… середина бесила с каждой страницей всё больше, всё чаще.

Роман очень жирный, перегруженный сальными шутками, все эти сиськи-письки, нескончаемое бухло, вещества, главные герои, которые корчат из себя пофигистов и совершенно не меняются даже спустя десятилетия, и в этом нет никакой жизни, ничего настоящего, всё какое-то напускное. Всё это напоминает «Пункт назначения», но исполнение жесткое, сверх меры стёбное и моментами однообразное, пустое. В народе такое называют графоманией.

Но как же хорошо было в финале. И это говорит вам человек не имеющий ничего общего с фэнтези. Человек, который закатывал глаза на протяжении всех 6 дней чтения.

Понравилась ли мне книга? Отвечу так: «Я ее запомню».

Надо ли оно тебе? Ты будешь страдать, но будешь вознагражден за эти страдания.

Но к чему эти страдания?

Университетские студенты ― found family, настолько разные, насколько разными можно сдружиться только в юности ― решают выручить своего друга, попавшего в беду. И ради этого призывают дракона по имени Царь Скорбь из Долгой Тьмы. Словом, обычный вторник в американском колледже.

Начинается история хорошо. То есть начинается плохо, но с этим плохим быстро и эффективно разбираются. Справедливость восстановлена, зло наказано. Но, по славной человеческой традиции, зло ребята наказали, создав зло намного большее ― буквально. А, и попутно изобретая чудесное слово драконнадцать, в смысле драконьей полуночи (переводчик много где налажал с изобретением кадавров типа “кольца невесты”, но находка с драконнадцатью мне очень нравится).

«Да он же в нас, внутри, – подумалось Артуру. – Растет, готовится вылупиться…»

Царь Скорбь ― очень примитивная метафора. Вообще с метафорами в тексте всё очень просто, понятно и линейно, я бы даже сказала, что некоторые из них перегибают с прямолинейностью (я смотрю на троллей). Но игра с артурианским мифом, особенно с его твистами, мне понравилась. С — современное прочтение.

При этом написано… неплохо. Все хорошее, что есть в жанровой литературе — темп, атмосфера, нужный градус напряжения — есть и тут, особенно в первой части книги. Но при том, что технически сюжет плотный, у меня магии с книгой не случилось: с самого начала за текстом было видно  все ребра скелета, и это разрушает очарование. А уж под конец, когда Хилл стал сводить всё воедино

механика стала совсем грубой и потеряла любые оттенки.

И, кажется, главная проблема для меня именно в том, как эта механика обслуживает моральный вопрос.

Сначала вопрос простой: можно ли использовать зло во имя добра? Хилл довольно быстро отвечает «нет», но уже тут немного читерит: удобный ответ достаётся персонажам, которым он явно сочувствует больше всего, ― Гвен и Артуру. Колин, Элли, близнецы Макбрайд остаются как будто на периферии не только повествования, но и авторской симпатии. Правота распределяется слишком уж согласованно с тем, кому положено быть ближе читателю.

Потом Хилл вроде бы пытается усложнить задачу: а если зло, против которого ты используешь дракона, по-настоящему злое? И вот тут мне особенно не хватает настоящего сопротивления материала. В 2026 году у многих есть человек, чьей смерти ждут с шампанским в холодильнике. Натравить на него Царя Скорбь ― вообще никаких минусов не вижу. Давай, Хилл, вот теперь поговорим.

Но по-настоящему сложную ситуацию Хилл не рассматривает. Он показывает, что зло разрушительно. Что, однажды впустив его в свою жизнь, ты получишь последствия. Ну да. Только это очень линейный вывод, особенно когда и свойства зла, и последствия, и люди, которые принимают решения, сконструированы так, чтобы его проиллюстрировать. И это, пожалуй, моя основная претензия к книге. Хилл заявляет очень сильную моральную позицию, и я в принципе принимаю его основной тезис. Но внутри романа вижу игру в поддавки: его сюжет и его герои очень хорошо доказывают то, для доказательства чего они созданы.

При этом финал на самом деле очень хорош. Логичен и красив. Тут у меня как раз нет претензий: Хилл умеет завершить историю, собрать её мотивы и поставить точку. Просто удовольствие от того, насколько хорошо всё сошлось, у меня осталось отдельно от веры в то, как оно сходилось.

А вот из совсем мерзкого, надо отметить отдельной премией “небрезгливые лизоблюды года” издательство Эксмо, которые перелицевали роман, заменив авторскую поддержку Украины тейками российской госпропаганды — переводчики Дмитрий Анатольевич Старков и Алексей Колыжихин и редактор Батанов Григорий Игоревич, героев надо знать в лицо. Впрочем, может, оно и к лучшему: помимо этой дряни, перевод в целом так себе, университетские выпускники в последней трети и вовсе переходят на лексику реднеков, так что было бы хорошо однажды получить новый нормальный перевод. Драконнадцать можно оставить.