Sympathy Tower Tokyo

Роман в лонге Ясной поляны, а прежде лауреат премии Акутагавы, самой престижной в Японии. И если вы следите за международными литературными новостями, то можете вспомнить недавний, связанный с ним, скандал. Писательница, после ее получения, призналась, что при написании пользовалась помощью ИИ. На самом деле, не то, чтобы скандал-скандал, сгенерировано примерно пять процентов текста, именно часть, относящаяся к ответам нейросети. Скорее иллюстрация к идее романа, что изменения входят в жизнь, не спрашивая нашего на то согласия. Будь то в сфере языка или общественных, личных, профессиональных отношений.

Входят, предъявляя счет за даруемую прогрессом свободу, отсутствием гарантий. Где "не-гарантированность", что читаемая тобой книжка написана человеком - меньшая из возможных проблем. "Симпати тауэр Токио" очень небольшая по объему книжка, поднимающая колоссальный пласт проблем из всех возможных сфер современности. Хотите про гуманизм, общественный прогресс и сострадание к тем, кому повезло меньше, чем нам? Есть теория социального психолога Масаи Сато о меньшинстве хомо мизераблис, в противоположность большинству хомо фелис лишенном возможностей, даруемых здоровьем, рождением в хорошей семье и среде, физической привлекательностью, уникальными талантами.

Хотите про социальный эксперимент, который может стать полигоном обкатки для Безусловного базового дохода? Симпати Тауэр предоставляет такую возможность на материале преступного элемента, получающего возможность вести комфортную жизнь без излишеств. Не самая релевантная из возможных тестовых групп, но может быть именно на крайнем, маргинальном контингенте эксперимент, если удастся, подтвердит верность направления - просто дать им гарантированно сколько-то денег, и тем обеспечить всеобщее счастье. Кто хочет больше, пусть стремится.

Может быть вас интересуют проблемы языка, его засорения англицизмами, жаргонизмами, потеря аутентичности и обезличивание следованием требований полит- и прочих возможных -корректностей? Их есть у меня. Или непростая история отношений, в которой женщина, самостоятельная и состоятельная, во всем любившая красоту, увидела как-то в витрине магазина немыслимо красивого юношу. Она архитектор и только что выиграла тендер на проект здания, которое в перспективе изменит облик одной из главных мировых столиц. Он продавец, чьи рубашки (брендовые, отдадим должное) самое дорогое из того, чем в этом мире владеет. Он мог бы быть ее сыном. если бы родила в 15, а родная мать, ныне рецидивистка, во столько его и родила.

Не хотите про межличностное, вам общечеловеческое подавай? Так вот же: ChatGPT, ИИ, нейросети - все чаще подменяют собой собеседников, все увереннее берут на себя функции секретаря-референта, убивают живое общение. Страшно? Аж жуть! Нет. Не страшно, не больно, не смешно, не грустно. Не интересно. Ну вот ни разу не интересно. Холодная отстраненность Риэ Кудан приводит на память "Постороннего" Камю, словно бы продолженного в будущее, примерно с тем же уровнем увлекательности, когда беллетристическая составляющая стремится к нулю.

Роман идей, который поднимает колоссальное количество проблем, ни одной не докручивая до внятного логического разрешения. Бесспорное достоинство - малый объем. Много времени не возьмет.

Размышлять о словах при помощи слов – порочная практика, недостойная нормального человека.

Главная проблема восприятия этой книги в том, что читателя забыли предупредить, что перед ним роман идей. Не социальная фантастика о практиках радикального сочувствия преступникам. Не алармистская антиутопия о подмене живых разговоров общением со всезнающим чат-ботом. И даже не драма о сложных отношениях 37-летней женщины с гораздо более молодым бойфрендом (которые только в голове у писавшего аннотацию представителя издательства "становятся все более напряженными", а на деле просто есть, мелкими штрихами).

"Симпати Тауэр Токио" вообще не про сюжет, а про вбрасывание различных персонажей, занятых самыми разными рефлексиями, по чьим мыслям и минимальным действиям предстоит отстраивать собственное отношение к тем или иным идеям. Перетекающие из одного в другое размышления лишь очень условно следуют какой-то канве событий и в процессе знакомства с ними куда больше рассказывают о личности автора и читателя, чем рисуют образы описанных в романе героев. Конечно, такой подход к повествованию может запутать и разочаровать. Но для тех, кого не отвратило окончательно, в тексте найдется сразу несколько оснований для серьезных раздумий.

Первый из них - вопрос об отношении общества к преступникам, проходящий через весь роман как в серьезной, так и в сатирической форме. Главная героиня книги, архитектор Сара Макина, обдумывает грандиозный проект Симпати Тауэр Токио - высокой башни, которой к 2030 году предстоит стать не только доминантой городского ландшафта, но и символом победы в Японии новой этики. В ультрасовременном здании планируют поселить на полном гособеспечении осужденных преступников. Решение о замене тюрьмы комфортным проживанием без права выхода наружу основано на идеях вымышленного социолога Масаки Сэто. Он предложил использовать для обозначения преступников новый термин, Homo Miserabilis, который активно противопоставляется Homo Felix. Феликсы - это обычные, то есть априори счастливые люди, которым по роду занятий, происхождению и сложившемуся статусу не пришлось совершать преступления, а потому они теперь должны осознать собственную привилегированность и задуматься о предрассудках и дискриминации, обусловленных социальным положением. У такого решения властей находятся свои сторонники и яростные противники, однако их возня здесь лишь констатируется и остается скорее за кадром, чем полноценно участвует в сюжете.

Меня впечатлило, как неожиданно Кудан крутит базовые идеи книги в нескольких интерпретациях, а потом еще и высмеивает их через несовместимые с ними поступки персонажей. Вот в тексте приводят фрагмент книги автора теории радикального сочувствия, где он объясняет, что якобы выдающиеся моральные качества не-преступников основаны лишь на "привилегии счастья", детерминирующей способность представить собственное позитивное будущее и стремление его сохранить. Масаки Сэто высокопарно рассуждает о терпимости и толерантности японского народа, призывая покаяться перед новыми отверженными, кому не повезло родиться и жить в более благоприятных условиях. А вот знаменитый фелицитолог гибнет - даже не от рук противостоящего идее Башни радикала, а в ходе банальной бытовой ссоры, возникшей из-за неспособности услышать другого человека.

Еще забавное. Потенциальные обитатели Башни проходят "Тест на сочувствие, чтобы определить, заслуживают ли они сострадания ("Были ли у вас случаи насилия со стороны родителей? – Да. Нет. Не знаю"). Однако окончательное решение по его результатам принимает... бездушный искусственный интеллект.

Кстати, о нём. "Симпати Тауэр Токио" прославилась в России и мире еще до своей публикации на каком-то языке, кроме японского. После получения престижной премии Акутагавы автор призналась, что сгенерировала примерно 5% текста при помощи ИИ. Издатели, читатели и критики всколыхнулись в едином порыве, осуждая и паникуя на тему вытеснения людей из творческих профессий. Потом оказалось, что Кудан использовала искусственный интеллект не для того, чтобы обмануть читателя, а лишь чтобы помочь нам увидеть его последствия. Нейросеть генерировала в романе ответы чат-бота, и заслужила свою порцию порицания и высмеивания за характерные гладкие и выверенные, но абсолютно неживые ответы, идеально вписывающиеся в концепцию нынешнего "правильного" языка.

Именно формы и ограничения языка становятся второй главной темой книги. Посредством персонажей автор рассуждает об обилии англицизмов в японской речи и неприятии масштабного использования катаканы (особого вида письма) для их обозначения. Главная героиня мучается в оковах недопустимых высказываний, вынужденная вести бесконечный внутренний отбор подходящих, ни для кого не обидных формулировок. Её бойфренд, двадцати с небольшим лет, со временем вообще перекладывает подбор оптимальных ответов на чат-бот в планшете и в сложной ситуации не стесняется капитулировать со словами: "Простите, ни я, ни AI, похоже, не можем дать хороший ответ на ваш вопрос". И только попавший в опалу американский репортер, гордо несущий клеймо расиста, пока еще придерживается развязных практик прежней журналистики и способен выдать максимально честное видение Башни и её обитателей, окрашенное лишь авторскими тонами восприятия и речи, но не обездвиженное избыточными границами семантики. Угадаете, что случится с его текстом?

Как и во всякой сложной книге, в "Симпати Тауэр Токио" каждый попытавшийся в ней разобраться выдвинет на первый план какую-то одну, наиболее близкую ему идею. Обозреватель "Афиши", например, много рассуждает о сути человечности и отраженной в ИИ "растущей пропасти между стремлением докопаться до сути и упростить до предела". Кто-то, наверное, обратит внимание на вопросы утраты национальной идентичности, наступление на самобытность которой может начаться с языка: все яркие диалекты мира рискуют смешаться в один безвкусный бульон, безвредный, но бессмысленный, безопасный, но пресный. А мне внезапно очень близкой показалась мысль, проиллюстрированная при помощи все-таки построенного в этой версии Токио по проекту Захи Хадид стадиона (в реальности это футуристичное здание не стали возводить из-за раздутой сметы и протестов критиков): "Если мы будем отклонять красивые идеи по простым причинам, мы отнимем у молодых поколений способность воображать будущее".

Хорошо, что Кудан достаточно умна и любопытна по отношению к проблемам современности. Плохо, что она не слишком удачно справилась с обилием идей в романе и превратила его в местами утомительный, едва ли не занудный текст, напоминающий скорее мысленный эксперимент, чем историю. Сюрреалистичность и концептуальная увлекательность книги рискуют оставить к себе равнодушными из-за неясной структуры и нечетких, перетекающих из одного в другой фокалов, которые делают повествование рассеянным и эмоционально отстраненным.

Теперь мы по собственной воле злоупотребляем и жонглируем словами, множим одни и избавляемся от других и, естественно, вскоре совсем перестанем понимать друг друга. Слова, слетая с кончика языка, превращаются в непонятный для окружающих монолог. Монолог захватил мир. Наступила эра Великого Монолога.

Приятного вам шелеста страниц!

«Симпати Тауэр Токио» Риэ Кудан - прекрасная книга для книжного клуба. Столько тем, которые можно обсудить и из-за которых можно подраться.

Начнем с темы скандала вокруг книги. Часть текста была написана с помощью ИИ. Но как было указано, только та часть, которая изображает диалог героини с ИИ-чатом. В принципе, почему бы и нет? Именно в таком ключе использование ИИ меня устраивает. Это как писать текст, добавить в него одним из героев своего друга и использовать в диалогах его фразочки.

При этом у меня сложилось четкое ощущение, что Риэ Кудан тонко высмеивает современное поколение, которое уже не видит своей жизни без ИИ. Чего стоит только момент, когда парень Такт не может ответить на череду вопросов, предварительно не «посоветовавшись» с ИИ.

Я мельком глянул на экран и увидел знакомый интерфейс – диалог с генеративным AI. Вопрос. Ответ. Вопрос. Ответ. Примерно через пять минут: – Простите, ни я, ни AI, похоже, не можем дать хороший ответ на ваш вопрос, – виновато сказал Такт.

– Я ненавижу в поколении ИИ то, что они не могут дать ответ без того, чтобы не переспросить. Я не ИИ. Ты должен сначала научиться делать предположения и интерпретировать.

Плавно переходим от темы ИИ к теме языка, его обеднения и заполнения англицизмами. На самом деле эта тема очень хорошо прослеживается в литературе ХХ-ХХI века и в последнее время в книгах встречается (мне по крайней мере) очень часто. В целом, не удивительно, что сердца писателей негодуют по этому поводу.

– Но мне не нравится слово «симпати». Японцы, кажется, вообще разучились думать. Хотя… это звучит слишком националистически. Может, не стоит делать этих заявлений. Но я вижу будущее… Будущее, в котором японцы забудут японский язык и перестанут быть японцами

.

– Я слишком часто пользовалась словом «красивый». У меня ничтожный вокабуляр. Я почти что бедная.

Так же нас ждут небольшие, но важные замечания о положении женщин в обществе. Первое - в каком случае наслие над женщиной стоит приравнивать именно к наслию? Спойлер: всегда. Но почему-то пока всё по-другому. Второе - когда общество уже примет тот факт, что женщина тоже может всё?

– Я проиграла не потому, что была хуже, чем мальчики. Просто необходимость доказывать, что я имею право участвовать в общей олимпиаде, а не только «женской», высосала мой мозг и убила время.

Даже в общей олимпиаде я не могла сосредоточиться на формулах, потому что все только поливали меня словами: «Ого, ты девушка», «Жаль, что ты девушка», «Ты крутая, хоть ты и девушка», «Ты слишком дерзкая для девушки». Понимаешь? Мое правое и левое полушария ссорятся, как супруги, которые прожили вместе всю жизнь.

Еще одна тема, которую поднимает Риэ Кудан - дискриминация. Точнее то, что мир сошел с ума и уже видит дискриминацию там, где её банально нет и быть не может. Например, в названии мест и профессий.

– Может, скоро и слово «тюрьма» станет дискриминационным, и мы не сможем им пользоваться. «Тюрьма» – это некрасиво. – «Тюрьма» – это дискриминация? А как тогда будут называть тюремщиков? – М-м-м… Работник места заключения?

Мне кажется, эта тема и в нашем обществе уже довольно-таки давно активно обсуждается. Уборщица уже не уборщица, а клининг-менеджер или специалист по уборке помещений. И все в таком духе. Нет ничего дискриминационного в слове уборщица. Это просто название должности сотрудника, который отвечает за уборку помещений. Если оно и приобрело какую-то негативную окраску, то здесь все вопросы к тем, кто его так окрасил. Кто-то серьезно верит, что при желании человек не сможет произнести «специалист по уборке помещений» с ядом и насмешкой? Тогда какое новое обозначение придумаем?

И вот мы медленно подошли к основной теме книги - практике радикального сочувствия преступникам. В мире «Симпати Тауэр Токио» слово преступник тоже становится дискриминационным, ведь оно негативно окрашивает … преступников. Предполагается, что общество должно с большим сочувствием относиться к людям, вынужденным пойти на преступление. Единственное почему вы не совершаете преступления - потому что родились в благополучной среде. А другим повезло меньше. Захотелось поспорить, да?

Наверное, после всего, хочется спросить: «Так, о чем же в конце концов книга?!». Да обо всем понемногу. Вы не найдите здесь глубокие размышления, которые приведут вас к какому-то умозаключению. Нет. Скорее здесь можно получить пачку вопросов, над которыми стоило бы задуматься. Все вопросы без ответов. Ответы, разумеется, при желании придется искать каждому самостоятельно.