ความจำที่สาบสูญ (The Memory Police)

У меня были несколько завышенные ожидания. Аннотация интригует, идея кажется интересной и предоставляющей простор для глубокого погружения в философию, да и от японского автора невольно ожидала того самого азиатского колорита, очарования неспешного повествования, полного созерцательности. Однако оказалась разочарована по всем пунктам. Да, повествование действительно медленное, но сухое, как заплесневевший сухарик, и порождающее лишь скуку. Диалоги либо ни о чём, либо полны псевдофилософии, которая никуда и ни к чему не ведёт. Можно вычленить и нечто любопытное, но эти небольшие фрагменты теряются в общей пустоте и остаются для дальнейшего додумывания, если возникнет такое желание. Роман небольшой, но в какой-то момент кажется почти бесконечным.

Сюжет можно рассматривать под двумя разными углами — как антиутопию и как метафору на распадающуюся вследствие болезни память, разрушающуюся личность, умирающее тело. В первом случае мир слишком нелеп, полон белых пятен, создаётся впечатление, что автор сама не продумала механизмы его работы. Исчезают различные вещи и вроде как исчезают из памяти, но все прекрасно помнят и обозначение, и назначение исчезнувших предметов. Например, паром так и стоит на своём месте, все знают, что это паром и для чего он нужен, помнят, как его использовали, но просто почему-то сейчас не могут или не хотят им воспользоваться. Это и есть забывание? И таких примеров много. А ещё я половину книги гадала, почему на острове упразднили парикмахерские после исчезновения чего-то. Волосы вроде на месте. Могли исчезнуть ножницы, но не ножницами едиными парикмахерское дело живёт. И таких мелких примеров много. Заметно, что автор не следила за упоминаемыми деталями. Нагнетание есть, Полиция Памяти, которая прессует всех тех, кто не забывает (хотя чем они отличаются от тех, кто забывает, понять местами весьма сложно), в наличии, но ни мотивов, ни целей, ни внятных принципов работы системы. Как антиутопия  данный роман максимально несостоятелен. Если рассматривать его как метафору и в какой-то мере исследование влияния памяти на жизнь (память во многом определяет личность), то становится немного лучше. Но помимо метафоры, должно быть какое-то наполнение, а здесь — ничего, полый остов, вялые всплески в застойном болоте повествования, ни интересных повторов, ни ярких характеров, ни просто персонажей, которым хотелось бы искренне сопереживать.

Главная героиня данной истории пишет повесть ни умом или сердцем, а рукой — мучительно заполняя белые листы словами без чувств или размышлений. И по моим ощущения, "Полиция памяти" написана схожим образом, многие сцены просто занимают место, как и разговоры, как и отрывки из творчества главной героини. В целом, могу сказать, что задумка интересная и многообещающая, но реализация — серая, тусклая, затянутая. Хотя финал сам по себе душещипательный, но меня особенно не тронул после предшествующих скучных страниц.

Вау. Вау, меня сейчас прямо потряхивает от эмоций. Вот ради таких жемчужин и стоит читать японскую литературу.

Главная героиня живет на острове, где время от времени исчезают те или иные предметы и понятия. Сначала это что-то невинное, вроде монпансье, губной гармошки, музыкальных шкатулок, билетов на паром, шляп, фруктов, календарей. К этому можно адаптироваться. Тем более, что за всем следит бдительное око Полиции памяти. Потом начинаются рейды, ведь среди обычных людей есть те, кто умудряется помнить об исчезнувших вещах. Героиня прячет такого человека в собственном доме. И в вот в этом странном, вывернутом наизнанку мире, в котором правила игры могут поменяться непредсказуемо и в любой день, она, несмотря на ускользающую память, пишет истории и пытается бороться за каждую крупицу воспоминаний.

Сюжет ужасно банальный. Даже наивный. Нет никаких попыток объяснить происходящее. Героиня — заурядная, но именно эта заурядность делает ее похожей на каждого из нас. Обычной. В ней нет исключительности: ни в судьбе, ни в чувствах, ни в чертах характера. Каждый день она привыкает жить без чего-то: птиц, фотографий, без любимого дела, даже без ноги. И все равно желать любви, утешения, близости и счастья, пока мир ускользает сквозь пальцы. И несмотря на всю эту заурядность и повседневность, повествование держит в неподдельном напряжении и страхе. А еще это так трогательно написано (пусть и немного скованно, очень в японской манере). Финал дочитывала с комом в горле.

Это самая необычная антиутопия, которую мне доводилось читать. Темы цензуры и контроля — не новость для жанра, но здесь запретное не просто сжигается или иным способом уничтожается физически, а полностью удаляется из памяти, картины мира людей. Интересен и поворот тотальнейшей самоцензуры, которой подвергают себя жители этого мира, когда начинают терять части своего же тела. И в этом срезе очень поэтично и оттого еще страшней дихотомия между романом, который пишет героиня, и ее собственной жизнью. И героиня ее романа, и она сама — пленницы. Но если у выдуманной персонажки первым пропадает голос, а потом медленно растворяется осознание тела, то сама героиня переживает буквально противоположную трансформацию: голос — последнее, что у нее остается, когда тело исчезает. Жутко.

Нарочитый сюрреализм всего происходящего также работает на то, чтобы исключить попытки логического объяснения существования этого мира. В контексте с оглушающе звучащей темой памяти, ностальгии по потерянному, ценности воспоминаний, мне пришло в голову, что роман можно прочитывать вовсе не в рамках фантастики/антиутопии. То, как медленно теряется связь с реальным миром, очень похож на аллегорию дегенеративных расстройств памяти. И если так, то читать еще больнее.

Допускаю, что роман далеко не у всех найдет отклик (что явно следует из оценки и видно по ряду отзывов). Но я как открыла, так и ухнула с головой. Очень сильный текст, в то же время поэтичный (низкий поклон переводческой работе). Думаю, что однажды обязательно перечитаю этот роман. И да, горячо рекомендую к чтению, но не гарантирую, что вам понравится.

— Но я помню все, — добавил он. — И красоту изумруда, и запах духов. Из моего сердца ничто не исчезает никогда.