2001: A Space Odyssey

To Hal, this was the equivalent of Death. For he had never slept, and therefore he did not know that one could wake again.

Только варвар может разрушать то, чего не понимает.

Непобедимый охотник обратился в жертву и отчаянно пытался спасти свою шкуру.

...глупый даже по невысоким стандартам свиного разума.

Не страх перед пучинами Вселенной оледенил его душу, но тревога более глубокая, рождённая грядущим, что ещё не возникло. Ибо те малости, какими измеряет время человек, остались позади; теперь, когда взору его открылась чернота беззвёздной ночи, он впервые начал постигать, что такое разверзающаяся перед ним Вечность.

Но свет все тускнел, как будто надвигались ещё одни сумерки. Боумен невольно поднял глаза и тут же виновато опустил, вспомнив, что главный источник света здесь не небо, а раскалённый мир внизу.

Нужно учитывать также, что, как многократно показывала история нашего мира, отсталые расы часто гибнут от соприкосновения с более высокими цивилизациями. У антропологов есть понятие - "культурный шок". Может быть, нам придется подготовить всё человечество к такому шоку.

Как и все люди его века, Пул считал само собой разумеющимся, что он может в любую минуту переговорить с кем ему вздумается. Но здесь не Земля, здесь все по-другому, и эта перемена оказала на него сильнейшее психологическое воздействие. Он ощутил себя в каком-то ином измерении, и почти все нити эмоциональных связей растянулись и, не выдержав напряжения, порвались.

Теперь Юпитер заполнял собой весь кругозор, он был так огромен, что ни разум, ни глаз уже не могли его охватить и отступились, признав своё бессилие. Если бы облачный покров не переливался необычайным множеством цветов и оттенков - красных, розовых, жёлтых, оранжевых, даже ярко-алых, - Боумен мог бы подумать, что он летит над сплошной облачностью на Земле.

Законы земной эстетики здесь (на Луне) были неприменимы; этот мир творили, формировали иные, не земные силы, они действовали здесь с незапамятных времён, неведомые буйно зеленеющей, полной молодой жизни Земле - там за эти миллионы лет наступали и отступали льды, надвигались и откатывались моя, и горные хребты стирались, истаивая, словно туман под лучами солнца. Здесь же была древность, неисчислимая и непостижимая древность, - но не смерть, ибо на Луне никогда не было жизни...

Человек научился увековечивать речь знаками на камне, затем на глине, затем на папирусе. Потом он придумал философию и религию. И заселил небо богами.

Но ведь философы, более мудрые, чем Смотрящий на Луну, и пришедшие в мир позднее его, также готовы пренебречь фактами, не менее разительно противоречащими их теориям.

Работа - лучшее утешение от всяких потрясений.

Но времена изменились, и унаследованная мудрость прошлого стала безумием.

... они прошли мимо, не обратив на него ни малейшего внимания: он уже стал привычной никчемной частью окружающей среды. Он был несъедобен и не мог съесть их, остальное было не важно.

Некоторые справились со своими задачами, но большинство потерпело неудачу, и все были по заслугам вознаграждены: одни содрогнулись от наслаждения, другие - от боли.

Но ведь философы, более мудрые, чем Смотрящий на Луну, и пришедшие в мир позднее его, также готовы пренебречь фактами, не менее разительно противоречащими их теориям.

А потом раздался звук, который Смотрящий на Луну распознать не мог - по той причине, что прозвучал он впервые в истории Земли. Это был лязг металла о камень.