Музей суицида

Хотите ли вы знать... как умер Сальвадор Альенде? Хотите? Да, тут я среагировала на имя Альенде, потому что часто и упорно читаю Исабель Альенде, и решила, что хочу понять, что же произошло в её семье. Потому что понимаю (например, из книги Исабель Альенде - Виолета ), что события 73го года довольно сильно на ней отразились. Если вы спросите, да кто же такой Сальвадор Альенде - это вопрос законный. Во-первых, это дядя вышеназванной писательницы, но в этой книге это не так существенно. А главное, что он был президентом Чили до того самого 73го года, когда власть в стране захватил Пиночет. Собственно - этому книга и посвящена. Главного героя по имени Ариэль (да, как у автора) нанимает некто Джозеф Орта *В испанском h не читается Который хочет разобраться в деле Альенде-что же на самом деле с ним случилось, был ли он убит или сам... Дело в том, что очень многие во время тех событий бежали из Чили, и это задание становится более личным для автора - своего рода искуплением, возвращением домой. Ну вот и фабула книги. И в принципе могу сказать, что она- неплоха. Если вы читали Льосу, Баланьо, Васкеса, Маркеса (некоторые даже здесь поминаются) - структуру и наполнение поймёте. У меня были две чёткие ассоциации: Роберто Боланьо - Дикие сыщики и Хуан Габриэль Васкес - Шум падающих вещей . Герой ездит по Чили, разговаривает с людьми, даже интервью берет, дом детства он там хотел посетить... Да нормально в принципе, и даёт понимание латиноамериканского менталитета и характера. Многие из нас, давайте будем честны, этим интересуются? Я вот - да. При этом как минимум 20й век для континента выдался ох каким ревущим. Но, к сожалению, меня совсем не интересует политика. А, как можно понять, если мы говорим о президенте и перевороте - она тут на первых ролях. И показалась даже какой-то однобокой. Вот, Альенде, el Presidente, бывший врач, так много делал для страны

Да он мне жизнь спас - даже дважды

Признается Орта. При этом даже я слышала, что вот не все так гладко и складно было, и не просто так вдруг взяли и узурпировали... Вот прям не хочу углубляться. Ведь в конце даже заказчик признается, что совсем не правду говорит, и прям, бедный, запутался, и лучше ему не верить. А кому тогда, во что? И это не единственный мой личный минус. Я недаром помянула книгу "Шум падающих...", потому что словила похожее ощущение. Тут и объем в 500 страниц - а кажется, что она рассыпается, как песок. Ну ездит Ариэль, ну говорит, смотрит, и - вспоминает, и - думает, рефлексирует. Его рассуждения и сравнения с "Одиссеей" ещё оправданы - выше я поминала возвращение домой. Но есть же ещё (подробный!) анализ сказки "Три поросёнка". И вот совсем непонятно, зачем и к чему. Ещё одна аналогия возникла с книгой Уильям Стайрон - Выбор Софи , где Стинго - думает, вспоминает, рассуждает... А - и названию найдется обоснование. Подобный музей хотел бы основать друг героя. А то, по их рассуждениям, дело это, конечно, в религии и обществе довольно обсуждаемое и даже небогоугодное. Но - всегда же можно найти оправдание. О как! И даже дятлы с обложки не ушли обиженными - мол, хоть путь их и может быть недолог, но шума они наделают много. А с другой стороны- продуктивного ли, и кому нужен этот шум? Вот как-то так. В принципе - типичная латиноамериканская литература. Даже с претензией на автофикшн. Но как-то я не совсем склонна верить, что автор описал именно свой путь и путешествие. Очень много политики, да и сама структура очень уж обильная и при этом какая-то- рыхлая, рассыпается. Если кому-то интересны Латинская Америка, Чили и Сальвадор Альенде- заглядывайте, расскажут)

Ариэль Дорфман, родившийся в 1942 г. в Аргентине, всю свою невероятно богатую событиями жизнь разрывающийся между Чили и США, между двумя языками, писатель, драматург, правозащитник, профессор, человек, который, по его же меткому выражению, надёжен и предан делу свободы своей страны и всего мира, но при этом имеет дурную славу сумасброда, ждал, отягощённый определёнными моральными обязательствами, 30 лет, чтобы рассказать эту историю.

Все мысли, действия, поступки, воспоминания героев его «Музея суицида» («The Suicide Museum») (2023), романа в жанре документальный fiction, в той или иной степени связаны с бывшим президентом Чили Сальвадором Альенде. Три года его нахождения у власти (а пришёл он туда, одержав уверенную победу на выборах – на волне эйфории, обожания, предвкушения преобразований и жажды социальной справедливости) завершились тем, что «страна оказалась разорвана ненавистью и нетерпимостью. Процесс освобождения обещал рай, а закончился разбомбленным и разрушенным президентским дворцом, умершим лидером и семнадцатью годами страданий, жестокости и лжи».

Американец Джозеф Орта, у которого «было столько денег, что он уже не знал, на что бы их потратить», захотел с помощью Дорфмана выяснить, что на самом деле случилось с Альенде в 1973-м году, был ли он убит или покончил жизнь самоубийством в своей резиденции «Ла Монеда», «была ли его жизнь трагедией или эпосом».

Постепенно мы узнаём, что связывало автора с Сальвадором Альенде, и причину угрызений совести, которые продолжают мучить его с того самого кровавого дня в истории Чили, 11 сентября 1973-го, когда, совершив государственный переворот, власть захватила военная хунта во главе с Пиночетом. Дорфман был одним из советников начальника штаба президента Альенде, чередовал ночные дежурства в его резиденции с другими адъютантами и должен был быть там в ту ночь, должен был сражаться до последнего и в итоге погибнуть. Но цепочка случайностей, Судьба, провидение, Господь Бог – каждый волен считать, как думает – нечаянно спасла ему жизнь.

Что ждёт Ариэля и его семью, которая собирается вернуться в Чили спустя 17 лет, в 1990-м, когда ситуация кардинально изменилась? Пиночет никак не ожидал, что проиграет выборы, потеряет пост президента и останется (пока) Главнокомандующим армии. Чем обернётся это возвращение, например, для 12-летнего Хоакина, «травмированного зрелищем того, как его отца арестовывают в аэропорту Сантьяго, и которого до сих пор мучают кошмары с чудовищами и кровью»? Для Ариэля и его жены Анхелики это, с одной стороны, возможность вернуть всё то хорошее, что у них было в Чили до гибели Альенде, с другой же, сомнение и страх от возвращения в страну, «где до сих пор творится насилие, которая полна людей, чья жизнь была исковеркана, трупов, которые так и не были похоронены, угроз демократии со стороны затаившейся тайной полиции».

Для Дорфмана это не просто расследование с «затягивающим водоворотом вопросов», но и шанс проявить смелость, доказать, что ты способен победить свой самый глубокий страх – страх понимания, кто ты на самом деле. Но – кто его знает? – не выльется ли этот своеобразный катарсис в противостояние стране, которой, как и самому Дорфману, «не хочется безжалостно рассмотреть прошлое» ? Вопрос о том, восторжествует ли справедливость, пусть даже спустя десятилетия, продолжает висеть в воздухе свинцовой предгрозовой тучей – виновники всем известны, «но на них не распространяются те законы, которые правят остальными гражданами – они могут свободно идти по тем широким дорогам, которые, как предсказывал Альенде, откроются «свободным людям». Реально свободны только палачи – а остальные в жопе».

А что же Джозеф Орта? Его раскрывающийся постепенно образ лишь внешне совпадает с шаблонным представлением о миллиардере – полное благополучие, роскошь, экстравагантность. Реальность же, как водится, намного сложнее, и за блестящим фасадом многоэтажного дома, пережившего несколько капитальных ментальных ремонтов, скрывается огромный клубок всевозможных противоречий. Орта может позволить себе всё, что угодно, но зачем ему понадобился ещё и Музей суицида? Полная перипетий и трагических событий жизнь вынудила его вести незаметный для других образ жизни, так неужели он сейчас хочет «выставить себя Прометеем, готовым спасти человечество от последствий его недальновидности» ? Почему «ему хочется скрутить свой музей в идеологический крендель и заполнить его метафорами, которые заставят большинство зрителей чесать в затылке»? И причём здесь вообще Альенде?

Один из самых необычных эпизодов книги связан с посещением автора вместе со своим сыном кладбища, где в сентябре 1990 г. был перезахоронен Альенде. Удивляет не то, сколько сторонников и единомышленников было и, наверное, есть у Альенде, и даже не то, что их память хранит дату его инаугурации и двадцать лет спустя. Они приходят на его могилу в этот памятный для них день и заваливают «настоящим снегопадом записок и разнообразных даров» – маленькие флаги Чили, церковные свечи и цветы, семейные фотографии и лица пропавших без вести, аудиокассеты, странички календарей и блокнотов, салфетки, кусочки ткани и даже письма со своим адресом («на случай, если Альенде захочет ответить»). Если это не отношение как к божеству, то как назвать это иначе? «Были и более конкретные послания, просьбы заступиться: «Помоги мне сдать экзамен по математике, чтобы папа не забрал меня из школы». Или: «Банк собирается нас выселить». Или: «Нам нужно выиграть в лотерею, чтобы купить фургон для овощного лотка, ты нам не поможешь?» Или: «Я больна, устрой мне лечение». Или: «Пожалуйста, сделай так, чтобы Франциско меня полюбил».

Мощная, глубокая и достойная пристального внимания книга с множеством важных деталей, дискуссионных подтекстов и морально-этических дилемм. «Музей суицида» Дорфман начал писать незадолго до пандемии коронавируса, и именно ковид заставил его видоизменить концепцию романа – «то, что изначально задумывалось как бунтарский отклик на смерть Альенде и без вести пропавших в Чили, теперь следует понимать как гимн возможному возрождению всего человечества, борьбе против уничтожения, которое угрожает нам всем».