Обитаемый остров

Существует, правда, мнение, что свобода никому и не нужна – нужно лишь освобождение от необходимости принимать решения. Это мнение довольно популярно сейчас. Ибо сказано: «Часто лучший вид свободы – свобода от забот». Возможно, возможно... Но это, впрочем, тема совсем другого разговора.

Башни, знаете ли, башнями, а нищета нищетой. Внушать голодному человек, что он сыт, долго нельзя, не выдерживает психика, а править сумасшедшим народом – удовольствие маленькое, особенно если учесть, что умалишенные излучению не поддаются…

В современной войне не бывает победителей

Приказ командира – закон, и даже больше, чем закон – законы все-таки иногда обсуждаются, а приказ обсуждать нельзя, приказ обсуждать дико, вредно, просто опасно, наконец… А ведь он этого не понимает, и даже не то что не понимает – понимать тут нечего, – а просто не признает. Сколько раз уже так было: берет очевидную вещь и отвергает ее, и никак его не убедишь, и даже наоборот – сам начинаешь сомневаться, голова идет кругом, и приходишь в полное обалдение…

Каждому ясно: когда экономика в паршивом состоянии, лучше всего затеять войну, чтобы сразу заткнуть всем глотки.

— Тоже ведь люди, — вдруг сказал ротмистр. — У них жёны, у них дети. Они кого-то любили, их кто-то любил…

Но ведь всякое возможное событие когда-нибудь да осуществляется…

- Побег?!
- Да!
- Ты с ума сошел! Тебе подарили жизнь!
- Кто это мне подарил жизнь?! Жизнь моя! Принадлежит мне!

Смерть не может так изуродовать человека. Вот жизнь - уродует

Робинзон, подумал он с некоторым интересом. Максим Крузо. Надо же - ничего у меня нет. Шорты без карманов и кеды. Но зато остров у меня - обитаемый... А раз остров обитаемый, значит, всегда остаётся надежда на примитивный нуль-передатчик.

Быть мне обосрану, а нам – битыми.

Научная фантастика без авантюры скучна. Голого Пинкертона могут читать только школьники.

АН привёз с собой черновик второй части, ознакомился с жалкими плодами деятельности БН и сказал: «Так. Вот машинка, вот бумага, садись и пиши третью часть. А я буду лежать вот на этом диване и читать «Порт-Артур». Я — в отпуске».
Так оно всё и произошло.

"Куда девается ток, когда его выключают?" Боюсь, когда мы умираем, мы умираем совсем, без всякого остатка и без всякой надежды хоть в каком-то виде сохраниться. Смерть - это очень просто. И очень печально.

Идея № 2 – мысль написать пьесу. Давай попробуем, а? На современную тему. Про людей современных, удивительных, веселых, немного злых и оптимистов великих. А? Давай, Боря, а? А пьеса у нас с тобой преотлично бы пошла, уверяю тебя. Диалоги, монологи, полилоги – так бы и посыпались. И образА бы создали смачные. Как ты, дружище? Про веселых свирепых оптимистов, умных, знающих, честных. А? Давай попробуем?..

Жизнь – это не школа для обучения светским манерам. Каждый говорит как умеет.

Другое дело, что нам повезло начать литературную работу свою в период Первой Оттепели; когда одна за другой стали раскрываться страшные тайны мира, в котором нам довелось родиться и существовать; когда весь советский народ, вся наша несчастная Страна Дураков начала стремительно умнеть и понимать <...>.

Я умолял, плакал - напрасно. Тогда я озверел. Я выругал его последними матерными словами и пригрозил, что тут же задушу его. Это подействовало. Он поднялся, и, поддерживая друг друга, мы добрались до вокзала...

На шее у него висела на кожаном ремне толстая металлическая труба самого зловещего вида, и выхлопное отверстие этого орудия расправы с пришельцами он твердой грязной рукой направлял прямо Максиму в живот. Сразу было видно, что ни о высшей ценности человеческой жизни, ни о Декларации прав человека, ни о прочих великолепных изобретениях высшего гуманизма, как и о самом гуманизме, он слыхом не слыхал, а расскажи ему об этих вещах – не поверил бы.

Ужасно, когда тебя пытает не враг, а чиновник.