Я–Арабист

Миссия востоковеда — через развитие взаимопонимания помогать миру противостоять вечно и всюду возникающим бурям вражды и ненависти. На том же Кавказе для них полно возможностей: этнических, культурных, религиозных. Ислам на Кавказе появился давно и в разных видах - от народного суфизма до возвышенного шиизма. Глядя на сегодняшние мечети Грозного и читая о строгости его мусульманских нравов, трудно себе представить, что в 60-е годы ислам исповедовали практически только подпольно. Скрыто существовали и школы арабского языка, который считался еще более подрывным, чем собственно религия. Мне показывали мятые обрывки с арабскими буквами — тайные учебники. Это было в чеченском Сержень-Юрте, где я работал в знаменитой Северо-Кавказской археологической экспедиции Евгения Игнатьевича Крупнова, знаменитого исследователя древних культур Кавказа. Мы копали поселение Кобанской культуры, давшей миру чудесные образцы бронзовой пластики — статуэтки, фигурки, застежки и т. п. В обиходе на Кавказе тогда было уважительное слово «арабист», я был студентом-арабистом, но тут это обозначало человека, который может читать арабские молитвы на семейных церемониях и, главное, на похоронах. Мне серьезно предлагали задержаться в Чечне и зарабатывать огромные деньги знанием арабского.

<...>Другой герой той войны — Хаджи-Мурат — до сих пор не похоронен по-человечески, но память о нем живет не только в народе, но и в гениальной повести Льва Толстого, кстати говоря, запрещенной при его жизни. Во времена чеченских войн нашего века английские коллеги говорили мне, что поняли всю сложность ситуации, прочитав «Хаджи-Мурата». Кстати говоря, Лев Толстой начинал свою студенческую жизнь как студент-арабист Казанского университета. Доучился лишь до второго курса. Но зато потом служил на Кавказе.