Цитаты из книги Мга

Всё таки родина есть родина. Какой бы она не была.

Мамины теплые, внимательные глаза вытягивали из Игги ужас и беспомощность, словно подорожник или ихтиолка

Отсюда, из этой постели, пережившей вместе с ним и детские кошмары, и первые поллюции... его заберут те, кто предпочел смалывать чужие ребра в труху, лишь бы под их собственными продолжал теплиться огонь всевластия.

Неправильных решений попросту не существует. Стоит нам выбрать какой-то путь, остальные дороги на перекрестке тут же обращаются в муляж, в плохо сфабрикованную симуляцию.

Никогда. Слово, которым шутят и угрожают, зарекаются и клянутся, слово, из которого мы так долго выкачивали нефть, что в нем не осталось ничего, кроме пустот.

Собачиться удобнее на расстоянии - осколки не долетают.

Каждый делает вид, что смерть его не касается.

Самые нужные вещи находятся в последнем из досматриваемых мест не из-за неукротимости нашей нужды в них и не по причине своего скверного нрава - они находятся на последнем месте всего лишь из-за того, что, обретя искомое, мы наконец перестаем искать.

Он просто вышел ищ игры как ни в чем не бывало, оставив ей цинковый ящик своих обгоревших костей, убитую горем мать и мешок воспоминаний, которые теперь пожизненно принадлежат только ей. Наследуемая масса, не предполагающая отказа.

Задача любого самодостаточного автора - огорошить читателя, перевернуть его восприятие с ног на голову, столкнуть его с зеркалом, отражение в котором будет запредельно далеким от читательских предположений.

В темноте длится то, что сорвалось при свете.

Древнейшее и жесточайшее из насилий вовсе не игнорирование, а навязывание разговора.

Странно, как ловко люди, которым не о чем рассказать, заполняют эфир.

В нас кладут сердце. В них - синтепон, бездушную синтетическую вату. Именно синтетическую, не хлопковую даже.

Игги, так и не определившийся с обращением к здешним наместникам, успел подумать всего одну примитивную мысль: почему он чувствует себя виновным до предъявления обвинений, почему здесь, под этим светом, в лучах попсовых прожекторов, он так тяготится своей непознанной виной, что готов признать ее, лишь бы с кем-то разделить.

Благородное служение делу, раскрывшийся талант, конференции, почести, успешные операции, имя. А не вот это всё: лайнер, коффердам, флосс. Заклинание для вызова демона полной недееспособности.

Было что-то эволюционно прекрасное в умении адаптироваться к самым, казалось, невыносимым условиям, даже не просто адаптироваться – находить в них преимущества. Так, вероятно, человечество и докатилось до восьмичасового рабочего дня – по ледяной горке бесконечных компромиссов.