The Moon and Sixpence

Захватил меня Моэм в плен с первых страниц. А чем именно - сказать сложновато. Ответить, что всем - уж очень просто.

Наверное, в первую очередь, своей невероятной способностью так тонко видеть и описывать состояние человеческой души. Он не порицает, не глумиться,не гордится характерами своих героев. Он ласково подшучивает над ними, великодушно прощает им все выходки, восхищается и искренне любит своих персонажей. От этого читатель воспринимает трагическую судьбу Стрикленда как нечто само собой разумеющееся. Судьба у главного героя весьма странная, но не будем удивляться несносному характеру Чарлза, он ведь художник как никак. А художника каждый может обидеть. Сразу так выходит,что в самом начале книги автор выкладывает все карты на стол - мы знаем,что ожидает Стрикленда и как закончится его жизнь. Моэм как будто доверяет нам волшебную историю, посвящает в свою тайну. И делает это так, что читатель не может оторваться от романа до последней страницы.

Сюжет - не сказать, что уж очень увлекательный, ведь Чарлза мы теряем из видимости порой на долгие-долгие годы. А все равно прелестно построена композиция произведения. Тонко,умно ведет автор нас к развязке. Подготавливает почву. А ведь мало любви я питала к главному герою. Черствый, жестокий, никогда не испытывающий любви и сострадания, так и хочется отлупить его как следует за все поступки, которые он совершил. Но что поделаешь - гением являлся наш герой. И не признанным при жизни. Как такого не пожалеть и не проникнуться симпатией к тяжелой жизни художника?

Про чудесно написанных персонажей можно говорить вечно. Добрый, безотказный толстячок Дирк, готовый на все ради друзей и жены. Бланш - сложная натура и бедная женщина, которая осталась не понятой мною. Миссис Стрикленд - образ идеальной супруги, которая даже после ухода мужа была готова ему все простить, при этом, слабой женщиной её никак не назовешь. И многие многие незначительные персонажи, из прошлого которых рассказчик по крупинкам собирает жизнь Чарлза. Они не похожи друг на друга, но соприкосновение с личностью непривзойденного художника оставило на них неизгладимый отпечаток.

Спасибо Моэму за дружеское отношение к читателю, за массу невероятно умных мыслей и за проникновенную историю.

Какое-то двойственное впечатление остается после прочтения романа Моэма. Прежде всего, не очень понятно о ком он написан. О художнике-человеке или художнике-творце?
По моему глубокому убеждению, писатель должен знать, о чем он пишет. Но Моэм на первых же страница признается, что он ничего не понимает в живописи. Его восторженные описания ничего не говорят о сути картин Гогена, который и послужил прототипом главного героя романа – Чарлза Стрикленда.
Выскажу крамольную мысль. Это роман даже не о художнике. На место Стрикленда можно было бы поставить, к примеру, натуралиста, одержимого идеей найти новый вид бабочек в лесах Амазонии. В тексте нет ни слова как Гоген создавал свои картины и в чем их главное отличие от современной ему живописи.
И здесь явно напрашиваются параллели с «Башней из черного дерева» Дж.Фаулза. В своей повести тот не только создал прекрасный портрет Генри Бресли, в чем-то похожего на героя Моэма, но и сумел доходчиво объяснить суть его живописных приемов. В сцене в мастерской, когда Дэвид смотрит на эскизы к новой картине пожилого художника, Фаулз, как бы, берет за руку неопытного читателя, говоря: «Вот же – смотрите!». Вот оно – открытие. Вот то, что ставит Бресли в один ряд с великими. И без этого объяснения остались бы только моэмовские восторги, воспринимаемые как очередная пара абзацев в длинном повествовании.
Любая внесюжетная живопись – это искусство для искусства. Ведь 99% смотрящих на картину видят в ней только сюжет и, ежели оный отсутствует, то большая часть восхищения определяется, если не стадным инстинктом, то ценой полотна. И должны пройти десятки «преломлений» прежде чем «чистое» искусство доберется до уровня обывателя. Моэм блестяще это проиллюстрировал на последних страницах романа. Жена Стрикленда не догадывается, что новой гаммой обоев в своей гостиной она обязана творчеству своего мужа.

Кратко перечислим основные вехи жизненного пути прототипа Стрикленда.
До семи лет Поль Гоген (род. в 1848 году) жил в Перу среди буйства красок экзотической природы, что несомненно наложило отпечаток на всю его последующую жизнь. Не поступив в Мореходное училище, он в 17 лет нанимается «курсантом» на торговые суда, за шесть лет побывав почти во всех уголках мира. Возвратившись в 1872 году в Париж Гоген находит работу биржевого брокера, а в следующем - женится на молодой датчанке Мэтте-Софи Гад. Доходы позволяют ему заняться коллекционированием импрессионистов, что, по всей видимости, и пробудило интерес к живописи. Начав с написания пейзажей, он постепенно переходит к более сложным композициям, даже участвуя в художественных выставках.
За десять лет брака у четы Гогенов родилось пятеро детей и, вроде бы, ничего не предвещало катаклизмов в их жизни, но в 1885 году Поль неожиданно решает полностью посвятить себя живописи и уезжает от семьи в Париж.
Далее начинаются скитания между Парижем, Понт-Авене (Бретань), островом Мартиника, Панамой, Арле (у Ван Гога)… Первая поездка на Таити (1891 год), но через год из-за болезни возвращение во Францию. Наконец, Гоген окончательно уезжает в Океанию, берет себе в жены молодую таитянку, заболевает проказой, впадает в депрессию, приведшую к попытке самоубийства, пока в 1903 году его не настигает смерть.

А теперь посмотрим, кого нам преподносит Моэм. Какого-то аморального типа, получившего в силу своей гениальности полную индульгенцию за совершаемые поступки.

Дальше...

Лично для меня все это выглядит не очень убедительным. Моэм так и не смог ответить на главный вопрос: «Почему?». Почему Гоген, так же как и до него Ван Гог, отказывается от явного благополучия, предпочитая занятие, которое уж точно не принесет никаких жизненных дивидендов? Почему, работая в «стол», он с завидным упорством продолжает идти по выбранному пути?
По-моему, у такой целеустремленности есть только одно объяснение - внутренняя неудовлетворенность. По всей видимости, постоянная работа над собой настолько увеличила внутреннюю сложность Гогена, что в качестве ее компенсации могла выступать только полная отдача самовыражению. И еще, конечно, вера, что ты можешь создать то, что никто не делал до тебя. Вера, что любой духовный эксклюзив рано или поздно будет востребован.
В романе об этом нет ни слова.

Если отрешиться от ореола славы Моэма, то перед нами явно «коммерческое» произведение. И я, к сожалению, не вижу в нем ничего кроме желания заработать денег на «горячей» в то время теме.
Любой хоть немного разбирающийся в живописи поймет, если бы Стрикленд вел в Марселе приписываемую ему Моэмом жизнь, он сразу бы кончился как художник. Живописец, подобно хирургу, не может заниматься тяжелым физическим трудом и жить впроголодь. Потеря чувствительности пальцев, невозможность в течение нескольких часов твердо держать кисть, фактически, обозначает профнепригодность.
Ван Гог, попавший в сходное положение, предпочел добровольно лечь в психиатрическую больницу, обговорив право свободы перемещений и занятий живописью. (К слову, именно в больнице он создал лучшие свои картины).

Так о чем же этот роман? Или о ком? На мой взгляд, о неком выдуманном герое, который, по мнению Моэма, является художником.
Я бы поставил три звезды, но прекрасные диалоги, в общем-то, вытягивающие все повествование, вполне заслуживают дополнительной оценки.

P.S. В разделе «Истории» помещена в качестве дополнения «История жизни Ван Гога». Прочитав ее можно понять, что имел ввиду Уильям Эшенден, от имени которого и ведется повествование, бросая в лицо Стрикленду: «Вы встречаете женщину вульгарную, низкопробную, полуживотное, в которой воплощен весь ужас пола и бросаетесь на нее, как дикий зверь». :)

Не могу сказать, что в полном восторге от произведения. Я отнесла бы его к социально-психологическим драмам.
Главный герой Чарльз Стрикленд бросает жену и детей, чтобы заняться творчеством. Вдруг решил стать художником. И желание это настолько сильно, что ничего более его не волнует. Ни судьба родных, ни мнение окружающих. Вот все вертится вокруг этого. Как он мог так поступить, как бы его вернуть на путь истинный.
Попытки жены узнать, ради кого он ее бросил, в каких условиях он живет и тд и тп...
А я, читая, думала. ну ничего не изменилось. Имеет ли вообще кто-либо право вмешиваться в чужую жизнь. в чужую семью и ее проблемы? Да, конечно, же мы в ответе за тех... и бросить на произвол судьбы жену и детей, без какой-либо поддержки, конечно же, мерзко. Но и потуги окружающих что-либо исправить, мягко говоря, смешны. Человека, который отказался ото всего, в том числе и материального, ради своей идеи, который одержим своей идеей на 200 процентов, вернуть назад практически невозможно.
Положительный герой Чарльз Стрикленд или отрицательный - сказать трудно. Меня он бесил и восхищал одновременно. Бесил своим бездушием, восхищал целеустремленностью.
А история немного смахивает на Арчибальд Кронин - Памятник крестоносцу . Тоже о художнике, который жил лишь когда писал картины, о гении, который опередил свое время, картины которого оценили лишь после его смерти.

Сколько ни читаешь биографий (неважно, реальных или беллетризированных) гениальных людей, сквозь все них сквозит одно: им не нужен никто. Живущие в своем мире, они стоят уходящими в небо гигантскими колоннами, и не обращают внимания на плещущийся у своего подножия житейский океан, и на тех несчастных, кто выбрал своей жизненной миссией служение этой колонне, защиту ее от стихии и злых людей, заботу о ней, чтобы не ветшала, не разрушалась, не облезала. Колонна ведь об этом не просила, от нее не дождешься слов благодарности или признания, ей все равно, упадет она сейчас или потом. А для того, кто рядом, достаточно лишь того, что она есть в его жизни и радует его своей красотой, а он, ревниво оберегая ее, получает сопричастность к прекрасному.

Так и в этой книге, истории брокера Стрикленда, который в один прекрасный день бросил жену, детей, работу и Лондон и переехал в Париж, чтобы заниматься живописью. Засвербило в одном месте — втихаря подготовился, взял, и слинял. Жену, мол, семнадцать лет обеспечивал, пусть теперь сама (тридцатые годы на дворе), детей маленькими любил, а сейчас они подросли и былых чувств больше нет, работа постыла, прежний образ жизни вызывает отвращение. А в Париже, живя в отвратительной меблирашке, питаясь в дешевых кафе и общаясь с такими же нищими художниками, он чувствует себя живым. И характер прорезался - мерзкий, грубый, агрессивный, высокомерный. Опять же не понимаю: ну не нужны тебе женщины и дети - завяжи, будь добр, член узелком и рисуй себе, не осложняя никому, в том числе и себе, жизнь.

Коротко, гении - молодцы, пусть занимаются своим трудом и призванием, пусть будут признаны после смерти и войдут в историю, но жить с ними рядом и делать им добро - только на свой страх и риск, понимая, что в любой момент могут насрать на голову и невинно вопросить: "Ачетакого?".

До того, как ты открыл книгу у тебя есть только репродукция на обложке, английский писатель Сомерсет Моэм и французский постимпрессионист Поль Гоген. Хотя нет, ещё предсказуемое ожидание нового открытия.
Все так и будет. Почти.

Только все это мгновенно сметается сумасшедшим вихрем страсти. Чарльз Стрикленд - это сплошной порыв. В бесконечной гонке за мечтой, призванием, называйте как хотите. Он ужасен в своей одержимости, в равнодушии к самому себе и к другим. Слепой к страданиям, обидам, голоду и физическим страданиям, жестокий и грубый. Он великолепен в своей одержимости, в той страсти, с которой он отдает всего себя.
Творец, который творит не ради денег и славы, а просто потому, что иначе не может.
Честный, отвратительный, гениальный. Променявший уютные гостиные Лондона и семью на нищий Париж с гранеными стаканами абсента и брызгами масла на холодном чердаке. А затем окунувшийся в тропический рай Таити, сотворивший там свой главный сюжет и встретивший свою судьбу.
Жуткий в своем величии.

Что ж, напишу я и несколько слов об этой книге.

Знаете, после так интересно рассказанных историй, которые хоть немножко где-то возможно связаны с людьми, хочется познакомиться с их творчеством. Так произошло и со мной.

И хотя сам Чарльз Стрикленд вызывает в некоторое мере отвращение к своим поступкам, в равной мере он притягивает к своему творчеству. Моэму, как мне кажется, через отрицательный образ удалось подтолкнуть читателя заглянуть поглубже. Это как предыстория к чему-то большему, к тому, что нужно изучать. Это своеобразная подготовка к нехудожественной литературе через замечательный художественный роман. Когда уже ты несколько знаком с человеком, у тебя уже вырисовался его образ и ты понимаешь его больше, чем со страниц сухой биографии.

А история, пусть и с художественным вымыслом, получилась невероятно интересной. И пусть это произведение считается всего лишь вольной биографией Гогена, но от этого литературная ценность произведения нисколько не теряется.

Моэму вновь удалось показать разнообразие и глубину человеческой души с одной стороны, и самовлюбленность и самоуверенность человека с другой. Одной из самых запоминающихся сцен в этой книге для меня стал тот момент, когда Стрикленд, шантажируя, самоубийством, просил денег автора. При этом, как ему казалось, все ему что-то должны, и будут жалеть о его смерти. вХотя сам он некоторое время назад без малейшей жалости бросил своих детей, заявив, что их могут вырастить совершенно чужие люди.

Долго думала, в каком тоне говорить об этой книге – стиснув зубы, отдать дань уважения почтенному автору, либо же честно высказать все, что испыталось и надумалось во время и после прочтения. В результате решила остановиться на втором и лишь немного добавить первого, ибо уважения Сомерсету Моэму, думается мне, и так уже выказано более чем достаточно. Чую, что получу немало нагоняев за эту рецензию, ну да ладно.

Итак, по такому введению понятно, что от романа я не в восторге. Почему? Дело в сюжете и конструкции. Нам предоставляют крайне обрывочные сведения о странном человеке, Чарльзе Стрикленде, который внезапно бросил свою налаженную жизнь, а заодно жену и детей (вот вам и завязка), дабы заняться живописью. Стрикленд замкнут, излишне груб и плевать на всех хотел, картины его не продаются (на что ему также плевать), но после смерти его ожидает слава поздновато признанного гения (вот вам и развязка). Все эти сведения немалым усилием автора соединяются в повествование о чужой жизни, полное туманных догадок, кое-как прочищенное и выставленное напоказ. Рассказчик-писатель, фигурирующий в романе, без ясной на то цели просто взял и поведал нам то, что он якобы узнал там-то и там-то (причем сбор сведений носил случайный характер), где-то притягивая за уши и тут же сообщая об этом, где-то оставляя пробелы и заполняя их домыслами, о чем также говорит.

Вот тут и выяснилось, что я не люблю такого рода изложение. На ум пришли школьные времена с небольшими рассказиками – автор углядел кого-то, на его взгляд, особенного, зафиксировал, добавил пару догадок (в душу-то человеческую не заглянешь) и попрощался. Для чего он это рассказал – поди догадайся. Мне это не то чтобы не нравится, подобный номер в романе вызвал у меня сильнейшее раздражение, хотя я отчаянно пыталась его побороть (знаменитый Моэм же ж). Ну как так, думалось, да и до сих пор думается мне. Рассказчик толком не в курсе, почти ни одного твердого утверждения мы не встречаем, так что думайте сами, решайте сами. Этот высказал предположение, что за черт этот Стрикленд, другой высказал, третий добавил. Потом, правда, были подкинуты интересные мысли о таланте и поиске красоты, о выражении себя, но до них, во-первых, еще дойти надо, а, во-вторых, это опять же догадки, пусть читателю толком ничего и не остается, кроме как принять их на веру. Честно говоря, рассуждать под конец романа об этой красивой якобы правде уже совсем не хочется, описанное ранее отбивает все желание.

Стрикленд предстает нам как отвратный человек, которого заслуженно ненавидели и сторонились при жизни, и который, по-моему, в принципе не заслуживает центрального места в романе – ни как человек, ни как персонаж. Будь он хоть тысячу раз великим. Можно, конечно, вывести ту мораль, что гениальность отнюдь не залог приятности в общении со своим носителем, но на это вполне хватило бы небольшого рассказика.

Лично у меня только и осталось после прочтения романа, что неприязнь к Стрикленду и людям, которые поносили его при жизни, а после того, как он умер и заделался великим, начали хвастать знакомством с ним и воспевать его гений. Низость человеческой натуры, да. А думать о поиске художника и проникаться нелегким путем, как я уже говорила, у меня после прочитанного не достало желания.

С другой стороны, не могу не заметить, что роман отлично написан, только, по-моему, несколько суховато. Впрочем, глаза не так уж и редко цеплялись за строки, которые непременно хотелось выписать.

Учитывая это, выскажу ту неоригинальную мысль, что книга просто попала не в те руки – ну, так уж случилось, не люблю я подобную муть. Но знакомство с автором я все же продолжу, и, верю и надеюсь, другие его работы доставят мне куда больше удовольствия.

Что-то не складывается у меня с этим типом сюжета, когда какой-то гениальный человек ведет себя, как полный придурок, и оправдывает это высокими целями. Все понимаю: и что характеры бывают разные, и что "хорошесть" главного героя не влияет напрямую на качество книги, но чисто по-человечески неприятно читать, и это портит впечатление.

"Луна и грош" — это рассказ о жизни художника Чарльза Стрикленда, написанный его неблизким знакомым. Рассказчик встречался со Стриклендом, когда тот работал на бирже, жил семейной жизнью и в целом казался человеком обычным, даже скучным. Но потом он сбежал, бросив жену с детьми, и отправился путешествовать по миру, ведя полунищее существование и занимаясь любимым делом, а именно — рисованием.

Некоторая беда заключается в том, что мы видим Стрикленда со стороны, и даже в диалогах с рассказчиком он немногословен и не спешит выворачивать душу наизнанку. Мы так и не знаем, что он думал о происходящем на самом деле, почему поступал так, а не иначе. Между тем, многие поступки художника довольно некрасивы сами по себе, и как человек он был явно отвратительным. Очевидно, он был и очаровательным, потому как многие люди готовы были на край света идти за ним, но я этого не почувствовала и осталась в недоумении.

Мне отчаянно не понравилось, что все в этом романе нужно принимать на веру. Моэм не объясняет, почему картины художника гениальны, просто говорит, что это так. Моэм не объясняет, почему, например, жены Чарльза умереть за него были готовы, просто говорит, что это так. Для меня оказалось очень мало чувств и психологизма, хотя история располагает.

Мои впечатления спасены лишь красочным языком Моэма и тем фактом, что книгу я слушала, и поэтому не застряла в неприятных подробностях на много недель. Но в целом, кажется, это все-таки не мой автор.

Второй раз за этот месяц читаю про то, как мужчина в сознательном возрасте оставляет жену и детей и уходит из семьи.

Первый раз – "Камера обскура" Набокова.

Второй – Луна и грош.

И если в первом случае, не могла не осуждать главного героя (да впрочем, всех героев в той книге), то в этом случае, во многом благодаря Моэму, отнеслась к нему с пониманием. Наверное, так и ведет себя одержимый человек. В чем-то я бы сказала помешанный. И гениальный. Ничто и никто не мог стать между ним и его искусством. Это было не увлечение, это была жизненная необходимость. Как для кого-то дышать. Для него – писать, вне зависимости от того, как к этому отнесутся окружающие, будут ли пользоваться популярностью его работы, получается у него это или нет. Он даже может существовать вне социума, в каком-то своем мире. По своим законом. Конечно, не дай Бог, всем себя так вести. Но ведь все и не гении.
Все герои книги настолько реальные, их поведение настолько адекватно, что веришь всему.

Читать. Однозначно!

Прочитано в рамках Флэшмоба 2013: 6/25