Записки из подполья

Первые строчки "Записок из подполья" задают тон всей повести. Пока продираешься через первую часть, думаешь, что Федор Михалыч показывает, как хорошо он умеет в зануду, но после очень бодрой второй части, сложив 1+1, понимаешь, что с занудством это не имеет ничего общего.

Некто - мелкий чиновник - без имени и фамилии, спорит с голосами в голове воображаемыми оппонентами, доказывая им, что всё не то, чем кажется, рассуждает о всамделишной мотивации разных человеческих поступков. Его болезненная саморефлексия спорит с рациональными идеалами своего времени, он разглагольствует о свободе воли, злобе, наслаждении от саморазрушения.

Во второй части он иллюстрирует эти тезисы эпизодами из своего прошлого: обед с друзьями, куда он напросился, и встреча с начинающей проституткой Лизой. Его униженность, жестокость и стремление к власти над другими оборачиваются ещё большим одиночеством.

Безымянный герой "Записок" (он - явление нарицательное, "человек вообще") - один из первых отрицательных героев в литературе, с упоением выставляющий напоказ все плохое, что в нем есть. Ключевое здесь - с упоением. Потому что конечно были и другие антигерои, которые рассказывали о себе всякое, но в "Записках из подполья" самоуничижение и злоба становятся центром повествования.

"Записки из подполья" считаются предтечей экзистенциализма - те же идеи и такого же одинокого, неприкаянного героя, без опоры в жизни мы будем часто встречать в литературе ХХ и XXI века. "Подполье" видимо означает "подсознание", хотя это и не точно, литературоведы до сих пор спорят, что именно имел в виду Достоевский, это может быть и изолированность, отрезанность от мира, и первая ступенька на пути в ад.

Читать "Записки" довольно сложно. И потому что текст нарочито сбивчивый, болезненно истеричный, от него становится тревожно. И потому что в нем Достоевский собрал свои идеи в максимально концентрированном виде, не поясняя и не давая рецептов исцеления. Позже эти идеи будут разлиты по его будущим книгам и многажды разобраны на атомы. А тут - нет.

Тут мы лоб в лоб встречаем лузера-мазохиста, бедного, некрасивого, бесталанного, мстительного, упивающегося унижением. Он пустое место для всех, его никто в упор не видит, а он очень хочет, чтоб его заметили и при этом болезненно боится быть смешным.

Достоевский делает его для нас видимым, да еще как видимым. Он выворачивает его наизнанку, вначале дав послушать его внутренний монолог, а потом понаблюдать в действии. В какой-то момент ты чувствуешь себя соучастником. И это очень наглядно и очень некомфортно.

И, пожалуй, в этом и есть главный эффект «Записок из подполья»: они не столько рассказывают историю, сколько ставят читателя перед зеркалом. Можно отмахнуться от подпольного как от карикатуры, можно раздражаться и спорить с ним — но равнодушным Достоевский не отпустит.

Книга, которую можно назвать взрывной бомбой, заложенной под фундамент всей мировой литературы...

Это не просто повесть, а яростный, нервный и невероятно современный монолог. Перед нами — исповедь «подпольного человека», отставного чиновника, который выворачивает наизнанку собственную душу, а вместе с ней и душу всего так называемого «прогрессивного человечества». Он умён, желчен и до боли осознаёт всю фальшь окружающего мира и собственную несостоятельность в нём.

Главная сила этой книги — в её беспощадной честности. Достоевский с хирургической точностью вскрывает самые тёмные уголки нашего «я». Его герой бунтует против закона «дважды два — четыре», против рационального устройства вселенной, где человеку отведена роль винтика. Он готов страдать, лишь бы доказать свою свободу, даже самую уродливую и саморазрушительную. Именно здесь, в этом болезненном самоанализе, и родился русский экзистенциализм.

Книга разделена на две части: в первой — поток ядовитых философских мыслей и отчаянный бунт против «хрустального дворца» рационализма, а во второй — горькая история из жизни героя, которая наглядно иллюстрирует все его теории. Этот контраст между высоким интеллектуализмом и низменными поступками заставляет понять: трагедия «подполья» — это не абстракция, а реальная цена болезненного самосознания.

Чтение это непростое, порой даже мучительное. Герой отталкивает, его мысли кажутся сплошным парадоксом, но вместе с тем ты ловишь себя на том, что в каких-то его язвительных замечаниях узнаёшь и собственные, тщательно скрываемые мысли. Это диалог с самой неприглядной частью себя.

«Записки из подполья» — это вызов. Вызов вашему комфорту, вашим убеждениям и вашему представлению о «нормальности». Это книга-испытание, после которой ты уже не можешь смотреть на мир и на себя прежними глазами.

«Записки из подполья» мне было физически больно и мерзко читать. Больно – потому что в рассуждениях рассказчика я слишком часто узнавала грешки окружения и свои собственные: то самое противопоставление своего «паралича перфекциониста» людям, которые не рефлексируют избыточно, а просто действуют.
Мерзко, потому что, кажется, я еще не встречала на страницах книг до того гадкого, мелкого и озлобленного героя. Завистливый, вздорный, уверенный одновременно в собственной ничтожности и моральном превосходстве над окружающими. Он месяцами вынашивает план мести офицеру, не глянувшего на него с должным уважением – буквально сталкерит за ним, чтобы в итоге решиться на то, чтобы ТОЛКНУТЬ ЕГО ПЛЕЧОМ на улице. Он вне себя от ярости, что бывшие однокашники не хотят с ним общаться, и хоть он презирает их, он навязывает им свое общество и лелеет мечты о дуэли. В лучших традициях он срывает свою бессильную злобу на легкой и слабой добыче – и морально унижает проститутку (благо, она унизит его в ответ – своим сочувствием).
Я не так много читала у Достоевского, но, пожалуй, эта повесть для меня исчерпывающий образец той самой «достоевщины»: тьмы человеческой душонки, лихорадки, мелочности, злобы, дна – «подполья».
Не отрицаю, что повесть великая, но мне было так дурно, что больше 2 звездочек рука не поднимается поставить.

Эта история - одно сплошное рассуждение, поток мыслей. Иногда они очень интересны, с чем то соглашаешься, с чем то нет. И вообще всю первую часть можно разделить на цитаты. Однако, как бы хороши не были рассуждения, они все же были слишком сумбурными, впрочем как и наш герой. Он только и делал, что метался из одной стороны в другую. А еще мне все-таки не хватило немного больше событий/сюжета, все таки должно было что-то приводить в порядок поток мыслей главного героя.
А сам герой очень любопытный персонаж, он вызывал у меня отторжение, неприязнь, но при этом за ним хотелось наблюдать. Было в нем что-то цепляющее, а в его рассуждениях что-то правдивое.
Я искренне люблю творчество Ф. М. Достоевского, но это произведение не оставило после себя такого сильно впечатления, которого можно было ожидать. Хотя в целом было неплохо.

Bang bang, he shot me down
Bang bang, I hit the ground
Bang bang, that awful sound...

Да простит меня Фёдор Михайлович, но он умудрился сбить меня с ног без всякого оружия и оставил меня, беспомощную и всхлипывающую от испытанного потрясения, там же, без помощи с его стороны. Мы только-только с ним познакомились, я не успела морально подготовиться к его мощи и величию, я была ошеломлена, восхищена и подавлена глубинами моего визави, хотела обнять его колени и найти утешение, но он не дался, а после и вовсе исчез, бросив меня изнывающей от собственных противоречивых чувств.
Отныне я его боюсь. Боюсь снова с ним встретиться. Не знаю, смогу ли...

Впервые со школьных годов я взяла в руки Достоевского. Честно говоря, я побаивалась окунуться в Его мир одиноких и философствующих образов. Я и окунулась, но в очень необычном виде...

Перед нами как раз такая мышь. "Подпольный" герой размышляет о собственной жизни, о своих неудачах, которые его, коллежского асессора, преследуют всю жизнь. Он винит всех и вся, постоянно говорит, что он злой на всех и вся. Он обижен на жизнь, на судьбу, на коллег, да и на простых людей, которые встречаются ему на улицах и в тавернах. Достоевский показывает нам образ такой мышки, человека подполья, который хочет "ринуться в общество", но у него ничего не получается. Потому что проблема в нем самом.
Я удивлена, почему эта книга проходит мимо школьной программы. В ней очень много философски-значимых мыслей, которые надо "вдолбить" школьнику. Очень и очень "правильная" книга, со всех сторон правильная.

«Я был злой чиновник. Я был груб и находил в этом удовольствие. Ведь я взяток не брал, стало быть, должен же был себя хоть этим вознаградить».

Впервые я столкнулся с этой повестью и этой шикарной цитатой в театре Сатирикон на моноспектакле «Константин Райкин. Вечер с Достоевским». Это было тяжелое для (неподготовленного) восприятия сценическое переложение и так не самого легкого произведения. Из всего увиденного и услышанного действа я вынес только эту цитату. Цитата гениальна своей универсальностью и безвременностью.

Федор Михайлович порой очень точно и болезненно задевал некие потаенные струны мой души и наверное это произошло не случайно. « ... я только доводил в моей жизни до крайности то, что вы не осмеливались доводить и до половины». Подобное двойное зрение, когда одновременно смотришь на героя и на себя, соотнося его мысли и поступки со своими мыслями и поступками, не покидало меня на протяжении всей повести.

Первая часть повести я бы охарактеризовал как теоретическую, вторую как практическую. Первая более сложная для понимания, но более внятная. Вторая же, легче, но сумбурней.

Все кто читал эту повесть, понимают, что произведение это непростое и свести все истолкование лишь к исповеди лишнего человека у меня не получилось.

Я не чувствую себя в философской терминологии как в родной стихии, но все же уловил в этих записках намек на развитие как минимум трех философских концепций. На ум пришли сразу же три персоналии: Эммануил Кант, Зигмунд Фрейд и Жан-Поль Сартр. И если с трудами первого он мог бы быть знаком, то часть идей двух других он, наверное, выхватил раньше времени из ноосферы.

Иммануил Кант. Критика чистого разума, т.е. критика знания приносимого разумом. «Видите ли-с: рассудок, господа, есть вещь хорошая, это бесспорно, но рассудок есть только рассудок и удовлетворяет только рассудочной способности человека, а хотенье есть проявление всей жизни, то есть всей человеческой жизни, и с рассудком, и со всеми почесываниями. И хоть жизнь наша в этом проявлении выходит зачастую дрянцо, но все-таки жизнь, а не одно только извлечение квадратного корня».

« … человек хоть и научился иногда видеть яснее, чем во времена варварские, но еще далеко не приучился поступать так, как ему разум и науки указывают». Эту цитату с таким же успехом можно повторить и в начале XXI века, на мой взгляд, с конца XIX века ничего кардинально в этом вопросе не изменилось.

«Цивилизация вырабатывает в человеке только многосторонность ощущений и … решительно ничего больше». Да, крайне отрицательную аттестацию получил человек со стороны Достоевского «... самое лучшее определение человека — это: существо на двух ногах и неблагодарное».

Зигмунд Фрейд. На слово подполье первой же аналогией так и просится подсознание. Психологическое подполье Достоевского не стройная модель психики человека по Фрейду, так как намешано там преизрядно. В черепной коробке этого неназванного мелкого чиновника одновременно смешалось все и «Я» и «Оно» и «Сверх-Я». Смешалось, но временами все же читается, что вот здесь говорит «Ид», вот здесь «Эго», а вот здесь «Супер-Эго».

Жан-Поль Сартр. Парадоксальная реакция на рационализм сроднит это произведение с экзистенционалистами. Хотя Достоевский по-своему решает проблему свободы. Свобода в каждом человеке, этот синоним сознания у Сартра. Если разум отрицает свободу воли и ставит во главу угла «хотенье» то нам зачастую становится сложно понять свободу воли (выбора), постулированную Сартром. Если уж наш человек сам примется выбирать, то выбор его будет точно не рассудочным. Человек Достоевского априори несвободен, так как всецело подчинен страстям, желаниям, «хотениям».

"Записки из подполья" - мозговыносящая повесть Достоевского.

Здесь есть та же особая нервическая (шизофреническая) ритмика, которая присуща поздним романам автора. В небольшом произведении Достоевский предвосхитил технику "потока сознания" (в основном, первая часть повести), рассуждения о сознательном и бессознательном:

основные черты будущего экзистенциализма: отчуждение, страх, предсуществование, свободу, абсурдность существования:

рассуждения о хрупкости мира и о живом/неживом (присущие позже модернизму):

Повесть сильная. Всем рекомендую, особенно интересующимся экзистенциализмом.

P. S. "Подполье" - это аллегория, некая атомарная сущность индивида, его "Я".