«С полчаса он все лежал, мучаясь этим намерением, но потом рассудил, что успеет еще сделать это и после чаю, а чай можно пить, по обыкновению, в постели, тем более, что ничто не мешает думать и лежа.»
«— Ах вы, чудак! — сказал тот. — Все такой же неисправимый, беззаботный ленивец!»
(И.А. Гончаров. «Обломов». 1858)
«Да, я барин и делать ничего не умею!»
(И.А. Гончаров. «Обломов». 1858)
«Это хрустальная, прозрачная душа; таких людей мало; они редки; это перлы в толпе!»
(И.А. Гончаров. «Обломов». 1858)
Мои родители, когда учились в школе, «Обломова» «проходили», а моё поколение в наше время – нет. Помню, как отец удивлялся: как это – «Обломова» не читаете? Не может быть!
Для родителей «Обломов» Гончарова был чем-то вроде педагогического назидания: предостережение лентяям и тунеядцам. Их удивляло, как школа пропустила такой важный урок: отвратить чадушек от лени.
На уроках литературы нам немного говорили об этом произведении, видимо, памятуя старые программы. С начала 90-х «Обломова» снова включили в программу ... А я всё собиралась, собиралась прочитать роман, и вот, наконец-то, собралась.
****
О! Это праздник для души какой-то! Настолько неожиданно интересной оказалась книга.
Гончаров «Обломова» пишет в манере, ничуть не хуже Чехова, но всё же по-своему. К тому же у него большой роман. И ведь что интересно? – Думаю, отношение к роману на протяжении нескольких поколений, отстоящих от времени его написания, должно меняться. Я не заглядывала в критику. Знаю, что написано немало. Мне хотелось почувствовать и увидеть всё своими глазами. Без идеологий и навязанной критики. В неё заглянуть можно будет потом: для сравнения впечатлений, но, думаю, они будут отличаться.
Во-первых, теперь-то я знаю, что лень – вещь очень полезная. Можно назвать в качестве примеров имена «великих лентяев», которым принадлежат выдающиеся открытия или свершения. Эйнштейн, Дарвин, Леонардо да Винчи …
И этому есть убедительные объяснения. Поэтому (но не только!) образ Ильи Ильича Обломова мне не кажется отталкивающим. Наверно, ещё и потому, что все мы в той или иной степени любим и умеем лениться. А прогресс способствует проявлению нашего гена лени. Оказывается, что и это не миф.
Думаю, всем известно, что на протяжении периода эволюции человечества, включая филетическую эволюцию, лень была и остаётся двигателем прогресса. О пагубном и благотворном влиянии прогрессивных технологий на человечество споры не утихают по сей день.
После выхода «Обломова» заговорили о «потерянном рае». Эта полемика в различных интерпретациях и применительно к разным явлениям жива до сих пор.
А роман хорош с первых же страниц. Настолько живо и образно описывает Гончаров картины Петербургской жизни, начиная с событий в квартире Ильи Ильича, что как будто сам присутствуешь там же, и наблюдаешь спектакль: первое действие на сцене театра. Даже звуки слышны!
И почему Илью мне совсем ругать не хочется? Если бы он был зловредным, гадким, мерзким … Он же добр и мягок. И к тому же умён, справедлив и наблюдателен. А сколько в нём такта! В этом отношении показателен его разговор «с пылающими глазами» с писателем Пенкиным.
«— Извергнуть из гражданской среды! — вдруг заговорил вдохновенно Обломов, встав перед Пенкиным. — Это значит забыть, что в этом негодном сосуде присутствовало высшее начало; что он испорченный человек, но все человек же, то есть вы сами. Извергнуть! А как вы извергнете из круга человечества, из лона природы, из милосердия божия? — почти крикнул он с пылающими глазами.»
Ух, сколько внутри скрытой страсти за рыхлым телом!
За одно только утро – 1 мая каких только гостей-типажей не побывало в квартире Обломова: все звали на гулянья в Екатерингоф. И ведь эту вереницу гостей Гончаров продемонстрировал не просто так. Невольно каждого из них сравниваешь с Ильёй. И ни один из них его не лучше! Вот ведь что примечательно.
И ни одному из них нет дела до «двух проблем», которые накрыли Обломова: поговорить-то не с кем! И я начинаю понимать, почему
«Он вдруг смолк, постоял с минуту, зевнул и медленно лег на диван.»
А ещё – почему его не оставят в покое? Дом, как проходной двор! Все толкутся в комнате, заросшей пылью и паутиной; никто его не осуждает за грязь … Автор и этот вопрос не оставит без ответа.
Зачем и почему Обломов пускал к себе этих «обломков»? – Есть ответ. И он заставляет задуматься о нашей истории: дворянах, помещиках, крепостных и катастрофических последствиях отмены в 1861 году Крепостного права.
****
О! А какие живописные портреты персонажей приводит Гончаров. Сейчас таких и не встретишь. А то и вовсе авторы обходятся без портретных описаний. Разучились, что ли? Без ярких портретов героев и персонажей, на мой взгляд, хорошую оценку литературному произведению ставить нельзя. Пусть даже будут не такие шикарные портреты, как у Гончарова и других классиков, но они должны быть для «богатства» романа, развития нашего воображения, разума и литературного вкуса.
Портрет Михея Тарантьева («русского пролетария»), его образ меня просто потряс до глубины души. Я даже не представляла, что ТАКИЕ встречаются. Как же мало я знаю природу людей. О людях читать надо больше – в жанре реализм. Как у Гончарова. Хотя не только с помощью этого жанра мы узнаём людей…
****
Душевный порыв Обломова, когда он критически оценивает своих «гостей» – посетителей, мне особенно по душе. Каюсь в этом и признаю́сь.
«Им надо было платить взаимностью, принимать участие в том, что их интересовало. Они купались в людской толпе; всякий понимал жизнь по-своему, как не хотел понимать ее Обломов, а они путали в нее и его; все это не нравилось ему, отталкивало его, было ему не по душе.»
На самом деле и мы порой вынужденно проявляем заинтересованность там, где её нет, «интересуясь», как дети? как супруга? как сам? Условности. Из чувства такта. И какая же мýка выслушивать то, что тебе не интересно! И какое же занудство, когда тебе начинают объяснять, что да почему …
… Как же красиво Гончаров выражает мысли! Елей и миро. И как же точно! Вот она суть Ильи Обломова: он честен перед собой. Пусть он не такой, как все эти «обломки». Но он тоже – «обломок» – пережиток прошлого. Его противоречивый и неоднозначный образ будет раскрываться перед читателем постепенно.
В романе много интересных мыслей о породе человеческой. Много психологических наблюдений автора за жизнью обывателей тех исторического времени и места. В том числе портреты и сами образы некоторых персонажей выписаны ярко и выпукло с ироний на грани гротеска. Тем более – они впечатляют и запоминаются. К тому же имярек в качестве экземплификанта, как у Чехова, – говорит за себя.
****
Ольга Ильинская. Это главная история. И, на мой взгляд, именно её образ делает этот роман: он посвящается ей. А образы двух мужчин, значимых в её жизни, – Ильи Обломова и Андрея Штольца – служат трамплином и финальной огранкой соответственно для раскрытия идеального образа ЖЕНЩИНЫ – МЕЧТЫ. Как в балете: главная партия принадлежит женщине-балерине; мужчины в балете – поддержка и оттенение женского образа …
Андрей Штольц – Герой. Человек действия. Предприимчивый интеллектуал. Бессребреник. Чуткий и нежный … Образ настолько идеальный и положительный, что кажется таких и не сыскать. МУЖЧИНА – МЕЧТА. Поэтому с Ольгой они образуют идеальную семейную пару. Настолько невероятно счастливую, что аж СТРАШНО. Впрочем, страшно не только мне, но и самой Ольге. Подсознательно она ощущает, что так безмерно счастливо в семейной жизни долго не бывает: она боится чего-то и тревожится.
****
Последние главы романа возвращают читателя снова к Илье Ильичу Обломову, посвящая во все «тонкости» его существования и ДУШИ. В то, что с лёгкой руки И.А. Гончарова зовётся «обломовщиною». Я прямо-таки слышу, как иной читатель скажет: «Шоб я так жил!»
И не мудрено. Обломов – это явление жизни, а стало быть – природы и человеческой породы. Способ существования. Разные способы существования бывают. И разная за них цена. Платить всё равно придётся. Соразмерно со своим проживанием (прожиганием) жизни.
Одни живут, а другие существуют …
Но вот ведь какое дело. Вмешиваясь в природу человека, пытаясь её разрушить под своё разумение счастья и полноты жизни, можно человека окончательно погубить. Обломов это понимает. А Штольц – нет.
«Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать — будет смерть.»
Но как бы ни проживал свою жизнь Илья Обломов в своём «мирном приюте лени и спокойствия», он неизменно остаётся любим своими друзьями – Ольгой Штольц и Андреем Штольцем. За кристальные душевные качества: доброту, мягкость, честность, верность … Одним словом, «голубиная душа». Да только ли эти двое его ценят?
Примитивная до глупости Агафья Матвеевна Пшеницына – хозяйка квартиры, с которой, «благодаря» Тарантьеву, Обломов заключил контракт на квартиру, души в нём не чает. Он для неё – свет в окошке и смысл жизни. Но и она не лишена таланта: такой хозяйственной хватки, самоотверженности и житейской мудрости в сложной ситуации безденежья ещё поискать надо!
У Агафьи Пшеницыной обнаруживается ещё один дар: она умела любить. Любить по-настоящему. Всем умом и сердцем. Бескорыстно. Безраздельно вплоть до самоотречения. И мужа – Обломова, и их сына – Андрюшу.
«Она так полно и много любила: любила Обломова — как любовника, как мужа и как барина; только рассказать никогда она этого, как прежде, не могла никому. Да никто и не понял бы ее вокруг.»
Вот тебе и тупая баба, каковой считал её Штольц … А она способна на подвиг ради мужа и счастья сына.
****
Да, Обломов – барин. Но только не деспот, а «Батюшка, отец родной!» Чрезмерные мягкость и лень которого едва не пустили его самого по миру … И как снова не вспомнить отмену Крепостного права, когда отпущенные на «вольные хлеба» крестьянские семьи лишились самого насущного – этого самого хлеба.
«— Я бы хотел знать, откуда нищие берутся? — сказал литератор, глядя на нищих.
— Как откуда? Из разных щелей и углов наползают…»
****
Так критика или апофеоз «обломовщине» в романе «Обломов» Гончарова? … Хорошо, что ты уже не в школе, в которой изучали этот роман, ставший классикой, и тебе не надо писать о нём сочинение по литературе, опираясь на мнения критиков и «толковых рецензентов». Я за гуманизм и плюрализм мнений.
Теперь, если бы довелось писать такое сочинение, я бы развела понятия «Илья Ильич Обломов» / и (или) «Илюшенька Обломов» и «обломовщина». Это – не равноценные для меня вещи. Вот как-то так.
P.S.
«Она молчала.
— Ну, если не хотите сказать, дайте знак какой-нибудь… ветку сирени…
— Сирени… отошли, пропали! — отвечала она. — Вон, видите, какие остались: поблеклые!»
60 понравилось
