Дорога на океан

Только избегай, если можно, нравоучительных женщин и вообще непьющих!

...но самому сытому из воров я более доверял, чем самому тощему из праведников...

Ты праведник... да ведь ни одна затея, помнится, на праведниках не вызревала.

– Был такой в средние века воитель, Коридал... – раздумчиво начинал Курилов.

– Вот не помню такого.

– Его мало кто помнит. В тысяча четыреста двадцать втором году при осаде Карлштейна во устрашение противника он швырял во вражеский город с катапульты своих мертвецов. Умница!.. Умел использовать солдата до конца.

– Ну, что твоя болезнь? – Было бы бестактно не спросить об этом у больного.

И было негласно решено в тот раз любыми средствами проникнуть в это гнилое человеческое дупло, где, подобно сове, приютилась тайна.

У меня товарищ был: цветущий мужчина, с высшим образованием, отец детей, муж жены, сын матери и так далее... представляете? Бросил, пить, попал в растрату и теперь совершенно трезвый сидит в лагерях, эх-эх-эх!

Должно быть, знание физического недуга сближает с пациентом теснее двадцатилетней дружбы.

Вдобавок в Альдермеше привыкли к повадкам бога: он не любит равнять людей богатством, он любит равнять их нищетой.

Мулла Ибрагим скажет, что бог никогда не бьет, не дав предварительно попробовать сладости: так больнее!

Кроме того, людского страха всегда легче, добиться, чем любви, а уважение где-то посерёдке.

Конечно, она никогда не поймет сложной механики деповской жизни; она никогда не держала книг в руках, и безошибочное чтение людского горя было единственной грамотой, какой её обучили в молодости.

– Нет, милый... ты жди, когда мы сами тебя погоним. Это не мораль для комсомольца – наблудить и удрать. Мы ещё судить... да-да, судить тебя станем!

– Жалей товарища... – сказал он, за плечо и с силой оборачивая Протоклитова к себе. – Жалей татарина, скотина. Он же тоже ж пролетарьят!

...какую гибкость и статность придает человеку ненависть!

Потом он поднялся, свыкаясь с сознанием, что не всегда Алексей Никитич будет направлять его поступки и мысли; иногда с этого ощущения и наступает человеческая взрослость.

У клуба толпились люди, и посреди высокий нетрезвый человек выкрикивал что-то, заставлявшее людей смеяться и поталкивать друг друга в бока. Катя послушала, ей стало противно, что ещё существует такая гадкая жизнь.

...И оттого, что всегда в России уважали пьяных, объезжали их встречные возы.

Э, не горюй, у нас это бывает: воздвигнут человека на пьедестал, а он и нагадит.