Смерть в Венеции

Венеция, как же ты больна… Город-холера. И воды твои пропитаны смертью. И бледнокожий белокурый подросток манит своей красотой ослабшие гении человеческие в твой эпицентр заразы. И гибнут гении, познав чуждого бога, застывая в улыбке, под конец вступив на беспутье.
Стареющий теряющий вдохновение писатель Густав фон Ашенбах приехал в Венецию, чтобы развеяться и привести свои мысли в порядок. Но как только он прибыл в город на воде, он заметил молодого юношу, чья внешность его поразила. Он влюбился в юного Тадзио, в его внешний вид. Платоническая страсть ослепила его. И после этого на город обрушился мор…
Этот ли мальчик обрушил на город холеру? Этот ли мальчик заразил писателя? Мальчик с больным лицом, который не доживет до старости.
Как любая смертельная зараза, сначала она не проявляла симптомов, но с каждым моментом разрасталась все больше и становилась сильнее, пока не замучила свою жертву до конца…
Но разве не сладок был этот недуг? Разве не хотелось утонуть в его нежности и сладости? Разве он не позволил почувствовать божественное…
Имя этой заразе – Красота.
Красота - это болезнь. Это сладость погибели. Это запах моря. Это чудная песня гондольера. Это внезапный взгляд бледнокожего мальчика, что своей красотой губит ослабшие гении.
Красота – это чуждый бог.

В небольшой сборник вошли пять новелл, четыре из раннего творчества Манна, и одна более поздняя.
В ранних заметно как повышается градус напряжённости от более лёгких любовных "Маленький господин Фридман" и "Луизхен", до более полного темой творчества "Тонио Крёгер", и наконец достигает своей кульминации в "Смерти в Венеции", после которой спокойная зарисовка о трагедии "Марио и фокусника".
Тема всёпобеждающей любви и красоты, которые губят героев новелл одного за другим. И не важно, кто предмет любви; важна сила чувства, которое подчиняет человека, сковывает его волю, лишает свободы и убивает. И как прекрасно умирать, любя, и обрести бессмертие.
А тот кто посмел посмеяться над любовью, получает немедленно пулю в живот. Вот и весь фокус.
Многое можно написать о стиле и поэтичности новелл, о христианских и языческих мотивах, о новом возрождении античности и рождении писателя ХХ века; иррационального и жестокого, аморального и земного. Но всё это уже написано не раз.
Меня захватила музыка слов новеллы, манила за собой, как красота Тадзио манила Ашенбаха, очаровала и не отпускала, пока не была перевёрнута последняя страница. После чего осталось лишь плыть по волнам памяти и потока мыслей.

"Смерть в Венеции"
Стареющий и заслуженный писатель, который даже обедать садится со списком своих заслуг:

Однажды поддаётся зову музы дальних странствий и, оставив свой дом и свой кров, отправляется в путешествие.
Не сразу он попадает в Венецию, но здесь на другой берег его перевозит тёмный лодочник в чёрной гондоле, и не берет с него плату за поезд. На том свете нет денег.
И оказавшись в ином мире Ашенбах, знаменитый писатель, влюбляется в божественную красоту, воплощённую в образе мальчика Тадзио. И эта влюблённость разбивает привычный мир писателя, мир искусства, которому он посвятил свою жизнь. И открывает для человека живой мир любви и страсти, которой герой посвящает свою смерть.

Очень красиво, очень печально, музыкально и фантасмагорично появляется история, в которой столько граней, что сколько ни перечитывай, будешь находит что-то новое и невиданное.

«Тема этой новеллы – а её можно переосмыслить как тему «смерти искусства» или как тему превосходства «политики» над «эстетикой» - всё ещё остаётся современной».
Лукино Висконти

В прошлом году мне довелось провести в Марианских Лазнях (Мариенбаде) две прекрасные недели: вкуснейшая вода из источников, рациональный распорядок дня, свежий воздух и долгие прогулки… При подготовке к посещению столь исторического места я, конечно, не могла пропустить «Мариенбадскую элегию» Цвейга, откуда и узнала историю Ульрики фон Левецов и Гёте… Здесь в Мариенбаде семидесятичетырёхлетний писатель влюбился в семнадцатилетнюю девушку, «очаровательного ребенка», влюбился пылко, со всей силой последней страсти. Далее история развивалась трагикомично: Гёте поручил герцогу саксен-веймарскому просить для него у госпожи Левецов руки её дочери, долго получал уклончивые ответы, и через два года полуобещаний Гёте всё же отказали, сославшись на молодость Ульрики... «Смерть в Венеции» - это некое преломленное отражение этой истории.

Герои произведений Томаса Манна, место действия, события, в них описываемые, – практически всегда автобиографичны. Вот и идея «Смерти в Венеции» возникла у писателя именно на Лидо, куда он, чувствуя себя физически ослабевшим, отправился с женой весной 1911 года. На замысел повлияло и полученное там же известие о смерти композитора Густава Малера, чьё имя и получил главный герой рассказа: так личные впечатления, события действительности и писательское воображение смешиваются и рождается произведение искусства, таинственное, символичное, как сама Венеция: город-цивилизация.

Новелла о страсти, запретном чувстве как трагедии и унижении, победы эстетичного над этичным, где смерть предстаёт в виде наказания за отступление от моральных правил, нарушение духовной дисциплины. Сквозь каждое слово, малейшую подробность проглядывает эта идея, поэтому новелла так совершенна и так многозначительна. «В данном случае — писал Томас Манн о своей работе над книгой, - многое должно было, в подлинно кристаллографическом смысле этого слова, соединиться, чтобы получилось образование, которое, играя преломленным светом своих граней, зыбясь множеством соотношений, легко могло придать мечтательность взору того, кто действенно следил за его возникновением». Здесь вечная тема Томаса Манна «художник и бюргер» (об этом же новелла «Тонио Крёгер») находит новое, более глубокое по сравнению с ранними рассказами, выражение - непреодолимости, неискоренимости бюргерства в художнике.

Смерть в самом красивом городе мира – трагический финал, но кто возьмётся утверждать, что одинокая старость в лесном домике - лучшая альтернатива?

Составитель сборника, наверное, старался собрать наиболее драматичные небольшие произведения автора под одной обложкой. Что ж, это ему удалось, ибо только одна новелла из всех не имеет трагического финала. Начну с той, которая дала название всему сборнику. Ее сюжет можно пересказать в паре-тройке предложений, но она оказалась самая многословная из всех.

Томас Манн очень подробно описывает мысли и чувства, охватившие Ахенбаха во время его поездки в Венецию. Вообще, не очень понятно первый раз он влюбился в подростка или подобное случалось с героем и раньше, но я не смогла поверить в эту внезапно вспыхнувшую любовь, автор не смог меня в этом убедить. Нет, я понимаю, человеку совершенно нечем заняться в этом красивом городе и он волей неволей обращает внимание на других приезжих, но некоторые мысли героя меня, мягко говоря, озадачили. А большинство из них были мне вообще не интересны. Гораздо интереснее было читать про панику, охватившую туристов в связи со слухами об эпидемии.

Сюжет других новелл более динамичный, но канва его одинакова при некоторых внешних различиях. Во всех них присутствуют любовь, разочарование, душевная боль и страдания героев. Иоганнес Фридеман, поздний ребенок, стал горбуном, очевидно, по вине своей кормилицы - алкоголички. Удивительно, но физическое уродство не повлияло на его характер - Фридеман любил музыку, литературу и был вполне счастлив пока не встретил её. Вернее, он вдруг осознал, что наоборот был несчастлив, ведь в его жизни не было этой роковой женщины.

Вряд ли у кого-то из читателей возникнет симпатия к фрау Луизхен из одноименного рассказа. Уж не знаю какие ее выходки уже пережил ее муж адвокат и какие болезненные чувства продолжал к ней испытывать, коль скоро плакал и умолял не изменять ему, но сцена, описанная автором в финале не укладывается в голове. Это насколько бессердечной нужно быть чтобы так издеваться над близким человеком!?

Самая незамысловатая и тривиальная история произошла с Тонио, который сначала разочаровался в мужской дружбе, хотя буквально боготворил своего товарища, а потом и в женщинах. В последнем рассказе акценты немного сместились и пострадавшей стороной оказался не один из влюбленных, а тот, кто посмел выставить эту влюбленность на всеобщее посмешище.

Мне очень повезло. Я прочитала "Смерть в Венеции" после недавнего прочтения "Пира" и, как мне кажется, Платон помог мне посмотреть на новеллу Томаса Манна немного с другой стороны. Оставим в стороне гомосексуальность фон Ашенбаха, вернее подумаем, была ли она? И о том ли вообще писал Манн?
Пожалуй, начну я с людей-символов, которые появляются в новелле.
Первый символ - человек, случайно встреченный Ашенбахом в Мюнхене. Именно встреча с ним побуждает героя отправиться в путешествие. Какой же он? Непохожий на баварца, отталкивающий, но главное - НЕ КРАСИВЫЙ. Заметьте, я не говорю о том сексуальный он или нет. Он - НЕ КРАСИВЫЙ. Итак, встреча с ним - толчок к путешествию. Но просто ли к путешествию? Фон Ашенбах - человек, который живет как сжатый кулак. В его жизни все подчинено правилам, что очень странно для творческого человека. Его образ жизни противоречит сути творчества и тот самый человек, случайно попавшийся ему на глаза - олицетворение его расписанной заранее жизни.
Второй символ - попутчик Ашенбаха на корабле. Снова отталкивающий человек. Мужчина в почтенном возрасте, который, общаясь с молодыми людьми и прихорашиваясь, бежит от реальности. Он ищет красоту пытаясь стать, вернее казаться, моложе. Он живет в нереальном мире и фундамент этого мира - внешняя красота или кажимость. Именно таким станет главный герой, но об этом чуть позже.
Третий и главный символ - Тадзио. Кто же он в новелле? Предмет физической любви престарелого писателя? Думаю нет. Тадзио - олицетворени красоты. Красоты истинной, природной и именно такие юные красавцы были предметом любви философов античности. Ведь как написано в ранее упомянутом "Пире":

Тадзио - тот самый путь к прекрасному, путь к истине, а не предмет удовлетворения сексуальных потребностей. Ашенбах чувствует в нем свободу, которую он себе никогда не позволял. Он видит его совершенство и тянется к нему как к источнику вдохновения. Совсем не случайно Манн сравнивает мальчика с Нарциссом, а Ашенбах слышит, как Сократ поучает Федра. Автор указывает читателю на связь новеллы с античностью. Любовь к Тадзио - любовь и почитание красоты и совершенства.

Но Ашенбах, который не может отпустить себя, причудливым образом трансформируется в того самого попутчика с корабля. Он хочет стать искусственно красивым и притворно молодым. Его преклонение становится пошлостью, а при столкновением пошлости и красоты пошлость должна умереть.
PS: естественно этот отзыв, как и всегда, исключительно мое восприятие и ни в коем случае не претендует на истину в последней инстанции, но совершенно точно имеет право на жизнь.

Оказывается, курортным романам подвержены не только легкомысленные искатели приключений. Но и вполне себе серьезные люди. Пишущие серьезные, академического значения книги, рассуждающие о природе творчества, воле, харизме и причинах любви.

Но толи солнышко и морская соль впрыскивают свои особенные компоненты в гормоны, толи одиночество загоняет в угол, толи судьба посылает искушение в виде концентрата всего прекрасного, недосягаемого в случайном человеке.

Вначале было любование. Юностью, эстетической красотой черт, привилегированным положением в среде всех прочих. Потом одеждой, снобизмом, движением тела. Дальше больше - ответным интересом и нарциссизмом. Все. Эфемерные размышления о высоком, составляющие первую половину новеллы, теперь не просятся в голову, философия пусть волнует холодные сердца. Любование перерастает в наблюдение, наблюдение в преследование. Угроза смерти не работает, томление сильнее. А дальше...тупик.

А если не тупик, если наш герой был бы поудачливей и его мечты сбылись бы? Одним Гумбертом Гумбертом стало бы больше? Ведь язык обожания и поклонения - самый верный путь к сердцу Нарцисса.

Вообще, человек - странное существо. Способно жить десятилетиями без половых рефлексов, быть высокоморальным, уважаемым, а потом в один момент, на своем закате открыть в себе страсть к неожиданному объекту. То есть, прожить всю жизнь и не понять своей сущности, либо всю жизнь идти к ней, а открыв, гибнуть морально и физически, не отдавая себе отчета в преступности и следуя ей.

P.S. Книга будет полезна родителям детей и подростков. Что бы не были наивными, доверчивыми или попустителями растления по глупости. Если отвлечься от высоких размышлений, я бы главного героя этой книги придушила, попадись он мне на глаза со своим любованием.

Глубокое философское чрезвычайно печальное произведение.
Многие современные читатели, привыкшие ежедневно вкушать с телеэкране новости о развратных гомосексуалистах и педофилах, нашли в книге аллюзию к этому явлению.
Но нет. Тут речь идёт о Красоте и Смерти.
Фон Ашенбах приезжает в Венецию случайно и вся его жизнь там - череда нелепостей, заставляющих остаться там, имея на душе странное необьяснимое смятение.
И вправду, на пути в Венецию писатель сталкивается с мерзкими его эстетическому восприятию образами. Даже случайный попутчик вызывает отвращение.
Венецианские гондолы напоминают гроб, воды Венеции символизируют загробный мир, вернее водораздел - реку Стикс.
Тадзио - символ влечения к смерти, противоестесственного(?) , необузданного тёмного начала человека. И это влечение на самом деле составляет часть нас.
В душе смиренного спокойного Ашенбаха идёт борьба между Красотой и Уродством, кристализованным духовным наслаждением и грубым совокуплением, попранной чистотой. Сон, где ему видится чуждый Бог, так по-фрейдистски влечёт фаллический символ, козлоподобные пьяные люди оканчивают празднество свальным грехом, говорит о тёмном начале, демонах за спиной. И лишь звезда во тьме, духовный ориентир -Тадзио, златовласый юный Бог, не ведающий собственной силы - становится ангелом-проводником для выполнившего свою миссию на земле Ашенбаха.

Томас Манн всё-таки философ. Его небольшие новеллы читать было сложно. Сложные длинные предложения, построенные так, что не дай Бог на каком-нибудь из слов чуть уплыть, и уже не понимаешь смысл всей фразы. Это чтение созерцательное. Но не отрешенное, не просто любование, а обращенное внутрь, в себя, в глубину. Попытки понять не только человека, его стремления и метания, но и сам мир, взаимосвязь происходящего.
В этом сборнике собрано несколько новелл, из которых самой известной является "Смерть в Венеции". Во всех новеллах присутствует живой драматизм. Не по-театральному острый, режущий нервы и заставляющий рыдать, а печальный и трогательный. Здесь царит трагедия. Тема человеческих отношений особенно сильно затронула в "Тонио Крегер". Но, конечно, самая сильная, самая сложная и самая глубокая - "Смерть в Венеции". Эта новелла - эстетика смерти, отраженная в болезненной красоте. Это бесконечные аллюзии к античным сюжетам. Это мания. Очень сложно подобрать слова, чтобы описать все ощущения от этого произведения. Оно поражает, но не отталкивает. Ашенбах, как тень Тадзио, безнадежно влюбленный в великолепную форму, которую обрела красота, не вызывает отвращения. Его лишь немного жалко. А копаешься-то совсем в других вещах. С моим личным восприятием новелла Манна сыграла забавную шутку. Я не могла переживать за героев, так как не видела в них живых людей. Они как символы. Как аллегории.
Проза Манна обладает своей собственной атмосферой. Она уникального свойства. Открываешь книгу, бежишь глазами по строчкам и будто погружаешься в их паутину, растворяешься. Тебя будто окутывает туман.
Сложный, сложный ты, Томас Манн. И в произведениях твоих - весь мир и вся жизнь. Поэзия в прозе.