Полторы комнаты

Купила я эту книгу целенаправленно, чтобы читать именно «английскую часть» повествования, дабы мобилизировать свои знания английского языка.

Должна признаться, что эта книга, написанная на иностранном языке, ярче всех других, мною прочитанных, выделяется среди другой иностранно литературы!

Какого же это читать на Английском об старых дубовых шкафах, которые заполнены китайской фарфоровой посудой не для использования, а для красоты, потому что «вы слишком грязны, чтобы ее использовать». О низкой двуспальной кровати родителей, которая никогда не скрипит. О санаториях где-то на юге России, куда отправляли в отпуск.

Ощущения, будто бы в чужой стране нашел «своего человека» и тебя переполняют теплые чувства внутри из-за этого.

Это лучшая книга. Откровенно о политическим режиме. И как-то грустно от того, насколько жестоки события в истории. Что радужные патриотичные картинки прошлого вспоминаются кровавыми полотнами.

Читала в русском переводе. Хочу отметить невероятно богатый язык. Ни один перевод, из тех, что я читала, не был настолько богатым художественно. Приближенно богат по красивой художественности описаний Ремарк в советском переводе. Но сейчас поговорим про Иосифа Александровича, «непутевого сына», как он сам пишет про себя.

Сквозь строки текста просачивается тоска по дому, по тем временам жизни нелегкой, но с ещё живыми родителями.

И, бреясь, я вижу его серебристо-серую щетину на своём подбородке.

Утраченные надежды на светлое будущее и разочарование режимом власти

Они [мигранты] знают, что чувствуешь, когда не разрешено повидать мать или отца при смерти; молчание, воцаряющееся вслед за требованием срочной визы для выезда на похороны близкого.

Меня восхитило, как емко, справедливо и чётко Иосиф отражает свое отражение установленному режиму.

Я благодарен матери и отцу не только за то, что они дали мне жизнь, но также и за то, что им не удалось воспитать свое дитя рабом. Они старались как могли - хотя бы для того, чтобы защитить меня от социальной реальности, в которой я был рождён, - превратить меня в послушного, лояльного члена общества. 

Иосиф себя рассматривает как продолжение семьи. Но как уникальный, не согласны с  российской политикой член общества. Он вместе со семьёй. Но по истечению обстоятельств - отдельно от нее

Я - это и есть они; я и есть наше семейство.

Эссе актуально, как никогда.

Рассуждения Бродского о своих родителях с выходом в преемственность на вещественном уровне - можно ли считать, что обнимая себя за руку, я обнимаю отца.  Эссе, закрепляющее в памяти место Взросления, «гнездо», которое нельзя построить заново.  Моих родителей тоже нет в живых, и я понимаю это желание запечатлеть, запомнить уходящую жизнь, в месте, куда не можешь вернуться.
Тонкие семейные мелочи характеризующие стесненного человека одно из основополагающих достоинств. Можно читать параллельно на двух языках. Отдельный реверанс за кошачью историю.  Долго не могла понять как была устроена часть Иосифа в коммуналке, описание вроде бы точное, но уже в самом конце пишущая машинка позади арки совсем выехала из моего плана.

Признаюсь, не так давно коснулась творчества Бродского. Но с первых строчек собрания сочинений, которое началось для меня со стихотворения "Воспоминания", я поняла, что это по-настоящему моё. И я утонула, честно. Потом, как всегда, началась вторая часть: биография. И вот это эссе. На глазах стоят слёзы и, знаете, как же я ненавижу политику, которая заставляла, да что уж там, заставляет страдать лучших, обладающих хоть каплей личного мнения и гордости. Как мне понравилась эта строчка:

И всё-таки цинизмом это не было тоже. Скорее - попыткой держать спину прямо в ситуации полного бесчестия; не пряча глаз. Вот почему о слезах не могло быть и речи.

Я неровно дышу к людям, заслуживающим уважение, и именно поэтому Бродского я начала любить ещё больше.