Генерал Моравиа молчал, его лицо оставалось непроницаемым, как маска, которая лежала на столе. Я видела, как его пальцы медленно, с какой-то неестественной грацией, начали натягивать перчатки. Чёрные, кожаные, плотно облегающие его руки, они казались частью его самого, продолжением его холодной натуры.

Я невольно отступила на шаг, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В его присутствии было что-то пугающее и завораживающее одновременно. Его движения были точными, выверенными, словно он репетировал их тысячу раз.

Затем он взял маску. Чёрную, железную, с прорезями для глаз, которые придавали его лицу зловещий вид. Генерал надел её, и я увидела, как его лицо скрылось за холодной металлической поверхностью. Он поднял руку, и маска плотно прижалась к его лицу, словно слившись с ним в единое целое.

— Зачем вы это делаете? — вырвалось у меня, видя, как генерал встал с кресла.

Он замер. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них сквозила скрытая угроза. Повернув голову, он посмотрел на меня своими холодными, бездонными глазами.

— Зачем? — повторил генерал, и в его голосе прозвучала насмешка, смешанная с чем-то, что я не могла понять.

Пауза. Длинная, тяжёлая, словно сама тьма окутала нас. Время словно остановилось, и я чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее, а кровь стынет в жилах.

Наконец, он заговорил, но его слова прозвучали глухо, словно доносились издалека, сквозь маску.

— Чтобы вас случайно не убить.

Я вздрогнула. Его слова прозвучали как приговор, но в то же время в них было что-то странное, что-то, что заставило меня задуматься.

— Я мог стоять у двери. Вы в этот момент могли случайно войти. Я не всегда бываю в перчатках и маске. Иногда я от них сильно устаю. И только наедине с собой я могу позволить себе снять их. А если бы мы столкнулись, если бы я к вам случайно прикоснулся, вы бы умерли.

Я вспомнила.

Когда слуги носили вещи, одна книга упала.

И на обложке было что-то связанное с проклятием.

— Это... это магия? — прошептала я, голос мой дрожал, но я пыталась сохранить спокойствие. — Это проклятие?

Генерал медленно повернул голову в мою сторону, и я увидела его глаза за маской. В них не было ни тепла, ни света. Только тьма, холодная и бездонная.

— Да, — ответил он коротко, его голос был низким и бесстрастным. — Но давайте не будем об этом.

. . .

— Я понимаю, каково это — полюбить девушку. И чтобы она полюбила вас, а потом отдала свою жизнь… Но в проклятии не сказано… что вы должны любить того, кто пойдёт на смерть? — спросила я, глядя на непроницаемую железную маску. — Ведь так?

Он замер, словно пораженный моими словами. Его лицо стало непроницаемым, но я видела, как внутри него бушует буря. Генерал смотрел на меня, как на что-то непонятное и пугающее, и я не могла понять, что скрывается за этой маской.

— Нет. Об этом в проклятии не сказано. Проклятие может снять только любящий человек, который добровольно отдаст себя в жертву.

— Поцелуй меня. По-настоящему. Пусть этот поцелуй будет смертельным. Но пусть он будет. Я хочу почувствовать тепло твоих губ. Хочу знать, как это — быть любимой. На самом деле.

Анталь замер на мгновение, словно не веря своим ушам. Его глаза расширились, а на лице отразилось удивление и замешательство. Его рука, обёрнутая в бархат, осторожно коснулась моей щеки, и он тихо произнёс:

— Нет... Мы просто подождём доктора, - выдыхал он, гладя меня по щеке. - Он вот-вот прибудет. Совсем чуть-чуть осталось...

— Я хочу умереть любимой… - прошептала я, глотая слёзы. — Нужной… Счастливой… Ты меня понимаешь?

— Ты просишь меня о невозможном! - задохнулся Анталь, а потом стиснул зубы. — Ты понимаешь это?

В этот момент я услышала страшный грохот где-то наверху. Такой, словно кто-то разом перевернул всю мебель.

— Да… Понимаю... Пожалуйста. Только один раз, - улыбнулась я. - Доктор не успеет. А я боюсь агонии. Это самое страшное… Я её не переживу. Дальше будет только хуже. Но я не хочу напрасной смерти… Я хочу, чтобы ты был счастлив… И ты однажды будешь. Только повторяй себе это, когда будет тяжело… Ты будешь счастлив…. Просто повторяй… Я буду счастлив. Очень скоро...

Я видела, как Анталь запрокинул голову и посмотрел на потолок. А потом прикрыл глаза. Я видела, как по его щеке скатилась слеза. Он не хотел меня слышать. Он не хотел верить во всё, что происходит. Я тоже не хотела. Мне было ужасно обидно.

— Хорошо, - едва слышно прошептал Анталь, словно каждое слово далось ему с мучительной болью. - Хорошо, моя девочка… Моя маленькая… Такая красивая… Моя…

Я сама чувствовала, как по щекам текут слёзы. И всё верила в то, что всё получится. Мне стало тяжелее дышать. Казалось, я не могу сделать вдох. Приходилось ловить воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

— Спи спокойно, - прошептал он, а в его голосе было столько боли, что даже шёпот сорвался.

Я увидела, как он склоняет ко мне своё красивое лицо.

“Я отдаю тебе всё, что у меня есть… Любовь… Жизнь… Я не знаю, как правильно… Эй, кто-нибудь… Высшие силы… Кто там? Вы слышите? Я всё отдаю… Отдаю всё, чтобы снять проклятье! Я отдаю жизнь... ”.

Его губы задрожали, а я закрыла глаза и почувствовала на своих губах поцелуй.

Я почувствовала боль. Страшную, непередаваемую. Словно моё тело превратилось в одну сплошную боль. Теплые губы целовали меня, а я чувствовала, как мне на щёки капают чужие слёзы.

Прощай.

. . .

— Сильвестр, — сказал я, не поворачиваясь. — Уйдите. Я не хочу вас видеть. Не сейчас.

Дверь закрылась за дворецким.

Я лег рядом с Джолин.

Прямо на холодный камень.

Как будто хотел быть ближе к земле, где она теперь должна была лежать. Ближе к ней.

И обнял ее, вдыхая запах ее волос.

— Мне столько хотелось тебе сказать… — прошептал я, глядя на ее сомкнутые веки. — Столько всего…

И я замолчал. Мне показалось, что я больше не смогу произнести ни слова. Пришлось стиснуть зубы, сдерживая рыдания.

— Я не думал, что это случится так скоро… — прошептал я. — Теперь все не имеет значения… Сейчас я немного приду в себя… И убью сначала твою мать. А потом твою сестру. И мне плевать на все. На честь, на человечность. Разве они были человечны? Нет. Так почему человечным должен быть я? Но пока я побуду с тобой… Не бойся. Я тебя не брошу одну... Ты не будешь лежать одна... В пустой комнате... Я не позволю...

Я потерся носом об ее щеку, гладя ее волосы.

И замер.

Я смотрел на коробки с платьями и подарками, которые она даже не открывала.

— Я просто хочу, чтобы ты знала… Что я не знаю, как жить без тебя. Что я не хочу этого знать. — прошептал я, видя, как мое дыхание тревожит ее волосы.

Я провел рукой по ее щеке.

— Господин генерал, доктор прибыл! — послышался голос за дверью.

— Опоздал! — произнес я. И ужаснулся своему голосу.

В коридоре вдруг так тихо. Словно все вокруг вымерло.

— Джолин, — прошептал я, целуя ее еще мокрую от слез щеку. - Зачем ты так со мной? А? Я не хочу... Я ничего больше не хочу... Понимаешь? Я ничего не хочу без тебя...

Я выдохнул, а потом тяжело задышал, пытаясь проглотить горечь слез в сведенном горле.

— Рассвет сегодня такой красивый, — прошептал я. — Такой же розовый, как то платье, которое тебе так не понравилось… Ты бы сказала: «Сжечь его». А я хочу снова вернуться в тот день, когда впервые увидел тебя в розовом платье... И остаться в этом дне навсегда. Мне не нужно завтра. Мне нужно вчера.