Пролог
Я стояла.
Голая.
Перед сотней обалдевших глаз.
Свечи дрожали, роняя янтарные слёзы воска на каменный пол.
Воздух был густым от запаха жасмина, духов и лжи.
Где-то играл рояль – тихая мелодия будто смеялась надо мной.
А потом замолчала. Вместе со всеми.
– Значит, развода захотела, моя дорогая Джолин? – прошипел мой муж, Гельрих Соуден. – Вот тебе развод!
Резким движением он содрал с меня остатки платья.
Без предупреждения.
Без стыда.
Прямо перед гостями, пришедшими на нашу двадцатилетнюю годовщину. Но он не остановился.
Тонкий шелк, который еще недавно вызывал восхищение у гостей, разошёлся, как кожа под ножом.
Звук рвущейся ткани эхом разнёсся по залу.
Муж продолжал, сдирая с меня всё больше и больше. В его глазах читалась не только ярость, но и глубокое разочарование, как будто он хотел уничтожить не только мою одежду, но и меня.
Я пыталась прикрыться. Пыталась сопротивляться. Все происходящее казалось дурным сном. И чувство было, словно я во сне. Вокруг какая-то вата. «Нет, такого быть не может!» – шептал мне разум. – «Чтобы вот так вот! При всех!»
Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Мой мозг упорно отказывался принимать происходящее. Поэтому я не могла даже сообразить ничего.
«Держись!» – это всё, что выдал мой мозг.
Но держаться было не за что. Только за бельё.
И даже оно не устояло.
Нижняя юбка с треском превратилась в ошметки на до блеска начищенном полу. Тонкая кружевная нижняя рубашка осталась в его руках рваными тряпками.
Всё летело на пол.
Под шёпот.
Под смех.
Под аплодисменты.
Сквозь подступающие слезы я видела, как размываются лица присутствующих. Остается только блеск бриллиантов и свет от свечей. Просто пятна перед глазами.
Я чувствовала, как холодный мрамор впивается в мои ступни, как воздух щекочет кожу, как каждый взгляд пронизывает меня, словно игла. Я пыталась высвободить руку, но не могла.
– Ты забыла, на чьи деньги это куплено? – прорычал муж, рывком срывая с моей шеи сверкающее колье.
Подарок на годовщину.
От любимого мужа.
Тот, который еще полчаса назад украсил мою шею под громкие аплодисменты.
Цепочка впилась в кожу. Я почувствовала вкус крови – сладковатый, металлический. Прикусила язык. Не от боли. От желания не закричать.
От желания не упасть. От желания не дать ему права увидеть меня растоптанной.
Я пошатнулась. Схватилась за горло. А надо было – за серьги. За обручальное кольцо.
За всё, что он подарил мне, муж, когда ещё притворялся человеком.
Серьги вылетели из ушей.
Я едва сдержала крик боли, почувствовав, как порванная мочка уха пульсирует и печет, словно отзываясь на каждый удар сердца.
Муж сгрёб всё в кулак: ожерелье, серьги, перстень с бриллиантом, который он подарил мне на десятую годовщину нашей совместной жизни, и сжал так сильно, что камни впились в его ладонь.
Но он не отпустил мою руку, на которой уже остались следы от его пальцев.
– Всё, что на тебе, куплено на мои деньги! – он закричал, его голос был похож на раскаты грома, эхом отражаясь от стен. – Посмотри на себя! Тебе сорок пять! Ты – старуха! Ты за все годы брака так и не родила мне наследника! Ты – ничтожество!
Он смотрел на меня с презрением, словно я была ничтожной вещью, которую он мог раздавить одним движением руки. Как на пакет с мусором возле квартиры.
Но я не упала.
Сегодня я потеряла всё.
Кроме равновесия.
– Паразит в бархате, – прошептала я, и голос мой дрожал не от стыда, а от злости, – ты забыл, кто тебя вытащил из долговой ямы? Кто была экономкой в твоём доме, когда у тебя не было ни гроша?
Его глаза сузились, и в них вспыхнуло что-то дикое, почти звериное. Он отпустил украшения и сделал шаг ко мне.
– Ты думаешь, что можешь говорить мне такие вещи? – его голос был полон яда. – Ты забыла своё место, жена. Я могу всё, что захочу. И я хочу, чтобы ты знала своё место.
Он усмехнулся.
И в этой усмешке я увидела не только презрение…
А её.
Мою младшую сестру.
Она стояла в тени.
Ее глаза все еще были красными от слез недавнего скандала.
Ее рука покоилась у нее на животе.
Она стояла в роскошном платье, которое я ей подарила на день рождения. Когда умоляла: «Мне нравится один мужчина. Но он такой стеснительный, Джолин, милая, помоги мне впечатлить».
Теперь я знала – впечатлила.
А теперь оно сидело на ней, как трофей.
Я вспомнила, как открыла дверь.
Как увидела их.
Его – разгорячённого.
И ее – изумлённую.
В позе, которая не оставляет сомнений и простора для фантазий. Пока все нормальные рыцари падали к ногам дамы, этот сразу пал между женских ног.
На скрип открываемой мною двери муж обернулся.
Без страха.
Без раскаяния.
Только с холодной злостью. За то, что помешала процессу. Спугнула бабочку с цветка!
Я не спросила: «Это что такое?»
Мне уже сорок пять! И я как бы знаю, что это такое.
Я не спросила: «Как ты мог?»
Такой вопрос стоит задавать мужу, когда ему семьдесят.
Я просто не удержалась и устроила скандал.
И самое страшное то, что никто не оправдывался.
Сестра спряталась за моего мужа и зарыдала. Потом ее накрыла истерика.
– Ты что творишь! Как ты смеешь?! – прошипел муж, бросаясь ко мне. – Ей нельзя волноваться! Она – беременна!
Я стиснула зубы. В груди жгло болью. Я снова вернулась в зал, где стояла под любопытными взглядами тех, кто еще недавно заверял меня в вечной дружбе.
– Ты куда-то собралась в таком виде, дорогая? – издевался мой супруг. – Теперь тебе стоит расплакаться и убежать, чтобы не портить вечер нашим гостям.
Я не ответила.
Просто смотрела.
Смотрела на мужчину, которому я отдала двадцать лет.
Которому я спасала имение.
Которому я верила.
Которого я любила.
И сейчас он стоял передо мной – богатый, важный, в костюме, сшитом на заказ, и смотрел на меня, как на старую дырявую футболку, из которой получилась бы отличная тряпка для пола.
Никогда! Никогда я не думала, что попаду в такую ситуацию. Даже в мыслях не допускала. Даже когда болела лихорадкой, мне такое в лихорадочном бреду не мерещилось.
Нет. Это невозможно. Такого просто не может быть.
Хотя раньше я была уверена, что и в другие миры попасть невозможно!
А оказалось, еще как возможно!
Я же тут!
Голая.
Перед всем высшим светом.
И никто из них не заступился за меня. Никто не набросил на мои плечи плащ. Зато все жадно ждали продолжения представления.
Я видела леди Варису – она прикрыла глаза веером, но смотрела сквозь него.
Лорда Мертона – он аплодировал, как на цирковом представлении. А госпожа Ленуар даже достала бинокль.
Они ждали моих слёз унижения и боли.
Они ждали, что я выбегу из зала.
Они желали этого.
Это было для них логичным завершением скандала.
Они хотели, чтобы я сломалась. Чтобы я упала. Чтобы я исчезла.
Но я расправила плечи, чувствуя, как слезы застилают глаза.
И направилась к двери.
Медленно.
Как шла бы к трону.
Только теперь мой королевский путь лежал не в зал, а за его пределы.
– Я ухожу! – хрипло произнесла я.
– И куда же? – послышался насмешливый голос мужа мне в спину.
Я даже не обернулась.
Я знала, почему он это сказал. Откуда в нём была такая уверенность, что я останусь.
Потому что знает: мне некуда идти.
Глава 1
– Нет, – прошептала я, стараясь сдержаться, когда я закрыла дверь в зал. – Не сейчас.
Слёзы не слушались. Я слышала, как не утихает обсуждение случившегося. Но мне было плевать. Хотя щёки горели от стыда.
Одна слезинка упала на плечо, где ещё недавно лежал шёлк – мягкий, нежный, подаренный им.
Я попыталась вытереть их, резко, будто хотела стереть с лица всё, что случилось. Но не помогло. Слёзы возвращались, как приливная волна, без стыда, без сожаления. Они просто выплёскивались, как двадцать лет молчания, двадцать лет фальшивых улыбок, когда я однажды решила стать настоящей леди.
Я шла по коридору, а слёзы продолжали течь, как будто хотели смыть с меня всё, что я накопила за годы. Я чувствовала, как сердце сжимается в груди, как будто оно хочет вырваться наружу. Я не хотела показывать слабость, не хотела, чтобы он видел, как сильно мне больно. Но боль была невыносимой, она разрывала меня на части, и я не знала, как с этим справиться.
Я прошла дальше, к своей комнате, к последнему месту, где я чувствовала себя хозяйкой. Дверь была приоткрыта, словно приглашая меня войти. Я толкнула её, и передо мной предстала сцена, которая обожгла моё сердце, как раскалённый металл.
Служанки с безразличными лицами выносили шкатулки. Мои шкатулки. В них хранились драгоценности. Я замерла, не веря своим глазам. Как они смеют? Кто дал им право?
– Вы что делаете? – мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо.
Одна из служанок подняла на меня взгляд, в котором не было ни капли раскаяния.
Старшая служанка опустила глаза, её взгляд скользил по полу, словно она пыталась найти там ответы, которых не было.
– Приказ хозяина, мисс, – произнесла она тихо, почти шёпотом, как будто боялась, что её услышат. – Он сказал, что всё, что на вас было, куплено им,
Она запнулась, стараясь не смотреть мне в глаза.
– Значит, всё, что в этой комнате, тоже, – продолжила она, её голос дрожал, как осенний лист на ветру. Старшая горничная сжала губы, будто боялась, что скажет что-то неподходящее, что-то, что ещё больше усугубит ситуацию.
Я видела её растерянность и боль. Её глаза, полные слёз, избегали моего взгляда. Она не была виновата в том, что происходило, но чувствовала себя так же отвратительно, как и я.
Я вошла в комнату, и моё сердце сжалось от пустоты, которая её окружала. Кровать стояла без дорогого покрывала, словно её недавно сбросили, обнажив голые доски. Зеркало висело без золотой рамы, его гладкая поверхность отражала лишь моё бледное лицо и тени, пляшущие по стенам. Шкафчики были пусты, дверцы слегка приоткрыты, как будто кто-то торопливо собирал вещи, не оставляя ни малейшего следа.
Я подошла к столу.
В этот момент я осознала, что больше не живу здесь. Эта комната, эти вещи – всё это принадлежало другому человеку, другому времени.
Я была здесь лишь призраком, который пришел в собственный дом.
Я села на пол.
Прямо на холодный мрамор.
В воздухе витало что-то тяжёлое, что-то, что я не могла понять, но что проникало в самую глубину моей души. Это был страх.
Паника.
И в этот момент меня накрыло.
“Уходи! Быстро уходи! Беги!”, – кричало что-то внутри. – “Беги отсюда!”.
«А куда я пойду?» – в панике прошептала я, но это был не вопрос.
Страницаиз18
СкороКнижный режим
