Тихий Дон. В 2 томах

Великая книга.... Чувство щемящей тоски и безысходности, рвущиеся наружу рыдания - вот какие чувства у меня остались после прочтения последней страницы романа. Судьба одного человека, Григория, а сколько неизбывной в ней тоски и боли. А сколько их таких было - переломанных морально, раздробленных физически, уничтоженных духовно.... Это они делали нашу историю, обильно поливая её своей и чужой кровью.... Да, много было ужасного, несправедливого, неприглядного в тех событиях столетней давности... Но это история. Это наша история. Она была и навсегда останется в памяти потомков. Горько осознавать, сколько загубленных жизней, сколько порушенных семей оставила за собой длинной кровавой тенью революция. Роман в буквальном смысле опустошает, выворачивает наизнанку, оголяет чувства. И хочется себя успокоить мыслями о том, что это всего лишь роман, художественный вымысел писателя, но весь ужас в том, что всё это происходило на самом деле. И рвётся сердце на части от боли за Григория, за Аксинью, за Наталью, за Петра и Дарью, за Пантелея Прокофьевича и Ильиничну, которые успели стать родными и близкими после прочтения полутора тысяч страниц. Сколько же вам досталось пережить, как же сурово обошлась с вами жизнь, как же тяжела и безрадостна была ваша доля. И как только вы это пережили, как смогли вынести всё и не утерять человечности.... Горькая книга о горькой и суровой правде. Но прочесть надо всем и обязательно, чтобы помнить, чтобы понимать, чтобы верить и делать всё возможное ради того, чтобы подобного больше никогда не повторилось.

Подводя итоги уходящего читательского года, навожу порядок в прочитанном, дописываю рецензии, в случае "Тихого Дона" просто объединяю потомные рецензии в одну.

В очередной раз убеждаюсь, что нельзя такие масштабные и многоуровневые произведения ("Война и мир", "Тихий Дон", практически весь Достоевский) оставлять на откуп школьной программе. Или делать это, беря с деток кровную клятву перечитать книгу в зрелом возрасте:) Меня лень миловала, "Тихий Дон", в отличие от "Войны и мира" не читала, а представление о содержании заимствовала из одноимённого фильма. И слава Богу! Могу насладиться книгой в полном объёме.

Я не буду останавливаться на языке и красоте текста - об этом уже было сказано многократно, это либо любовь с первых строк, либо непреодолимое отторжение. И не буду описывать перипетии сюжета - Википедия вам в помощь. Поделюсь своими открытиями относительно этого романа, точнее первого его тома.

Это не история любви Григория и Аксиньи. Первый том дает нам лишь набросок их отношений, и для меня, честно говоря, они стали некоей фоновой зарисовкой. Куда больше меня впечатлила и поразила другая пара, выкованная в самые чёрные для человеческих отношений времена, - Анна и Бунчук. Она - еврейка, революционерка-пулемётчица, он - прошедший войну, убеждённый революционер, едва не сломавшийся на "чистке грязи" в должности коменданта трибунала, читай палача революции. Их короткая любовь, отношение друг к другу, её гибель, его расстрел (ниже цитата о его к нему отношению) остались для меня главной любовной темой первого тома. И даже отвлеченно-наблюдательное описание их отношений помогло мне ощутить надрыв и боль в их, в общем-то ничем, кроме войны, не обременённой связи.

Это лучшее, что я читала, о деградации на войне. Воистину, человек - одно из мерзотнейших животных, способных убивать себе подобных не из чувства голода, а "по убеждениям".

Насколько правдивы, настолько и чудовищны страницы с описаниями зверств гражданской войны с обеих сторон, убийства из давней ненависти и вражды, казни по праву сильного - не ожидала я такой боли от романа. Причем бои первой мировой, даже описание первого опыта убийства себе подобного не оставили у меня такого глубокого впечатления, как результаты столкновений братьев с братьями.

Это жизнеутверждающая книга. Несмотря ни на что! Это настроение веры в будущее создаётся неторопливыми зарисовками быта, природы. Они вроде как вторичны и не несут смысловой или сюжетной нагрузки, но именно они создают это настроение - жизнь всё лечит. А последние страницы об упокоении Валета так прямо об этом. Или две строки ниже.

Сильнейшая книга!

Ни одно из моих открытий относительно первого тома не оказалось ошибочным - это действительно не книга о любви Григория и Аксиньи, это лучшее произведение о деградации человека на войне и это действительно жизнеутверждающая книга. Почему же я споткнулась о второй том, точнее о третью книгу романа?

Для меня в нем оказалось слишком много правды, такой в которую не хочешь верить и не можешь не верить. Война, сути которой никто не понимает, метания от белых к красным и обратно в поисках лучшей доли, ненависть к брату, соседу, отцу, мужу. Постоянный страх за любимых. И вырабатываемая привычность к смерти, которая уже не пугает, не шокирует, а только иногда требует обоснования, чтобы совесть не заела.

Из новых открытий, меня впечатлила очень незаметно прописанная линия эмоционального взросления Григория, которая, наверное, с оглядкой на обстоятельства применима к мужчинам вообще. Она выписана очень тонко, между строк, проглядывает в изменяющемся отношении к детям, в воспоминаниях о Наталье, в любви к Аксинье, в поиске мира внутри себя и с окружающими, с тем же Кошевым, который ещё "не повзрослел".

Очевидно (во всяком случае с точки зрения незнающего читателя) - это энциклопедия жизни и быта казачества, как отдельного целостного этноса, не идентифицирующего себя ни с крестьянством (мужиками), ни с рабочими, живущего по своим законам, со своими представлении о воле и чести, прямо скажем, далёкими от современных стандартов. Лично мне было интересно читать о женщинах, таких разных, но, в целом, скорее несчастных - Наталья, Дарья, Аксинья, Дуняша; и об отношении казаков к женщинам, смеси свободных нравов, права "жалмерок" на любовь в отсутствие мужа, и будничными побоями "смертным боем"; смеси страха и восхищения в словах ниже.

И конечно всё тот же лейтмотив - жизнь всё победит!

Великая книга (для меня), вовремя прочитанная! Нельзя читать её тем, кто не имеет детей, кто не испытал размолвок с близкими, невозможно прочувствовать, насколько живы переживания и метания героев, не столкнувшись с чем-то подобным в жизни!

Сначала роман не понравился. Обычно я стараюсь не подходить к классике с бытовой точки зрения "нравится-не нравится", но что бы я себе не выдумала, эмоциональная оценка никуда не девается. Первые тома угнетали, особенно первый. Я еще не привыкла режущему взгляд реализму Шолохова и с ужасом читала о сценах насилия и отвратительных смертях. Большое различие с Л.Н Толстым, где военные реалии стилизованы, смерть трагична, а не ужасна. Помимо этого очень затрудняли чтения описания революции, много политических разговоров и справок. Из этого я поняла очень мало, хоть ничего не пропускала и старалась вникнуть. Но глаза сами пробегали сухие военные факты и "цеплялись" за семейные казачьи будни. Не сразу получается отказаться от мысленного сравнения с Толстым, ведь берешься за Тихий Дон как за продолжение толстовской традиции . Оказывается, это антитеза эпопее Толстого, сходство здесь только в общем - объем и тема "семья на фоне войны". Интеллигенция против диких казаков, духовные искания против исканий выхода из кровавой революции, отсутствие человечности против высоких идеалов Толстого. Героев не получается полюбить,только в отдельных моментах у меня возникала симпатия к Гиоргию, жалость к Наталье и немного участия к Аксинье. В остальном персонажи совершенно чуждые, с ними не хотелось сблизится. Любовь, особенно в первой книги, наполнена звериным эротизмом, только в сценах с Листницким и в четвертом томе она становится одухотворенной. Поэтому четвертая книга это полный переворот романа, все предстает в новом свете: ни одной эротической сцены, глубокое проникновение в семью Мелеховых, больше уделено эмоциональному состоянию солдат, чем стороннему описанию их зверств. Поэтому я читала последнюю книгу жадно, даже плакала, когда Григорий вернулся домой после смерти Натальи. Последний том должен был стать и первым, потому что он сердце всего "Тихого Дона", и мне кажется, саму эпопею можно было бы успешно сократить ведь не все обладают читательским терпеньем и не каждый доберется до прекрасного конца, где эмоции читателя и духовные качества героев достигают апогея. До этого, по удачному выражению Дмитрия Быкова - "автор кидался в нас сырым мясом". Стиль романа свободный, лишен рефлексии и философии. Я ценю психологию в книгах, но тут сами обстоятельства против самокопания, главное чтоб самого не закопали. Это возмещается народным языком, который вливается в текст естественно и не воспринимается к стилистический прием, хоть из-за него текст кажется неряшливым. Еще хочу отметить пейзаж, как удачное дополнение у роману. Именно дополнение, потому что в отличии от фолклорных произведении и лермонтовской поэмы "Мцыри" - природа в романе Шолохова выступает не как дополнение к эмоциям героев, а как противопоставление к ним. Ясно видно, что спокойное течение природы не изменилось с приходом революции, человек уничтожает свою душу и окружающих, а природа так же гармонична и безучастна к человеческому кровавому безумию. Особенно это видно на примере Аксиньи, которая вырвалась от опостылевшего мужа к своему возлюбленному, измученная всеобщим нехорошим вниманием и необходимостью скрывать их отношения: она присела отдохнуть на поляну. И в какой-то момент ей открылся мир в его "сокровенном звучании": первородный покой, возможность растворится в волшебной гармонии природы. Как видите, природа здесь выше человека, она выступает для персонажей откровением. Недаром Акснья заснула под кустом, не слыша стрельбы за Доном. "Тихий Дон" - не историческая хроника, она является только фонов для утверждения гуманизма и вечных ценностей. Очень жаль, что половину критики заменяет выяснение авторства, а не исследование сюжета. Автор показывает нам ценность настоящей любви, противопоставляя ее животному влечению (в последнем томе Геригорий с Аксиньей становятся близки духовно), любви к детям , а также ценность семьи, трагедия матери и бессмысленность войны. Советую читать всем и не бросать, пока дойдете до четвертого тома. После этого романа я повзрослела душой и стала немного иначе смотреть на мир.

Так сложилось, что я не знаю какой у меня любимый цвет, стихотворение, аромат и многое другое. Но точно знаю, что этот роман - очень сложный, тяжёлый, чувственный, жестокий-мой любимый. Я перечитала его в 7 раз за свою жизнь. Каждый раз, как первый. При каждом прочтении я открываю для себя новые мысли, новую философию,новые рассуждения. И каждый раз я плачу в конце, всегда. От боли за Наталью, за Пантелея Прокофьевича, за Григория Аксинью. За то, что в те времена жизнь была настолько тяжёлой, что как будто никто не имел право на счастье и любовь. Ни старики, ни молодёжь, ни дети. Все были лишены этого, и как будто без страданий эта жизнь была невозможна.
Да,русская душа меланхолична, любит драмы, но это все чересчур. Послевкусие всегда горькое, после него необходимо или делать перерыв в чтении, или читать что-то букинистическое, не несящее большой смысловой нагрузки.

«Тихий Дон» — огромное литературное полотно — трагедия, трагедия жизни. Шолохов здесь рассматривает фрагмент одной судьбоносной история, подводит итог одному из жизненных событий, законченный фрагмент одного бытия...

Сам материал очень многогранен и, без преувеличения, велик. В нём 700 персонажей, и писался он 15 лет, а вокруг романа по сей день ходят мифы и легенды на тему «сам ли Шолохов написал "Тихий Дон"». Если послушать мнения литературных экспертов, литературоведов и писателей, то каждый будет прав в своём, и у каждого будут бесспорный аргументы в поддержки своей версии.

Этот материал вызывает массу впечатлений, ощущений и эмоций. Перёд тобой проносится огромное количество мыслей, образов и внутренних убеждений, утверждаются жизненные позиции по тому или иному поводу. Не остаётся и без вопросов к автору.

«Тихий Дон» книгочеи называют «Казачьей Войной и миром». С эпопеей Толстого здесь схожесть в конструктивном построении романа: мирные сцены чередуются с военными. Только у Толстого — мир светский, а у Шолохова — «бабьи избы на Дону». Ну, а война, она, что на Бородинском поле, что на Дону — одинаковая.

Казачество мне никогда не было близко и интересно. Этот народ со своим чётко выраженным устоем, образом жизни и правилами. Многое мне претит, со многим я не могу согласиться: это и избиение баб мужьями (причём у них это в традициях, и жена обязано послушно терпеть), это «культ лошади», поскольку без коней, понятно, они никуда, это и особая национальная черта, которая направлена на владением плётки, шашки и оружия. Казаки бьют плетью всё, что под руку попадётся (как пример из романа: хлещут поросёнка, который попал под копыта коня; ну вытащи ты его, ну оправь ты его и отпусти, так нет — забить плёткой нужно маленького, бедного, молочного порося), бьют плетью всё и вся, и даже себе подобных, будучи в гневе... Если русский мужик — «косит сено», то казак — бьёт плетью, будучи верхом на коне.

Этой книге я поставил «3,5 из 5». Что оказалось для меня здесь самым провальным, и оно же, получается, главным, — это ощущение того, что Шолохов не знал о чём писать. Здесь написано «обо всём и не о чём»: о многом, о разном, о различном, описано множество деталей, уделено внимание множеству различных мелочей и нюансов, расставлены всяческие подробные акценты над нюансами — и всё это, по прочтению книги, ни к чему не приводит и совершенно ни о чём не говорит читателю, все эти подробности — они недлячего. Описание природы, описание боёв и быта, подробнейшее описание встречи одного из героев с ёжиком, описание охоты Григория и Прохора на гуся, о том как Кудинов отрывал лапки у мухи, уделено внимание отсутствию соли у военных… Для чего это всё и зачем — «тема не раскрыта»! Безусловно, присутствует и очень важное в подобной литературе — описания героев, их переживаний, внутренний мир, описания деталей действий и событий. В результате, многочастное повествование представляет собой «кашу», где собрано всё подряд «что в голову пришло в момент написания», а «отфильтровать», вероятно, руки не дошли. Убери некоторые эпизоды — это никак не повлияет на роман. Всё это никак не соотносится друг с другом? Если обо всём, значит — не о чём! Это мешает сосредоточиться на главном, которое ты постоянно ищешь в этом романе, а его и вовсе нет.

Здесь затронуто множество различных взаимосвязей и первопричин, разбирать которые следует отдельно, а целостности романа нет, потому что у этого романа нет единой мысли, которая пройдёт сквозной линией через все четыре книги. Правда, есть то, что все главы объединяет – это, непосредственно, Дон, и то, что в окрестностях реки. Роман получился весь разорванный на куски о жизни станиц, хуторов, изб и человеческих судеб. У каждой семьи — своя история, их всех объединяет — Тихий Дон. Может Шолохов писал именно об этом?

«Тихий Дон» — история об одном персонаже — Григории Мелехове, причём без каких-либо особенностей, которые имеют важное значение в аспектах человеческого, политического, социального или же глобально-философского осмысления, когда следует цитировать героя романа и приводить в пример в контексте мировой литературы большой классики. Здесь нет единой цели и единой задачи. После прочтения, для меня этот роман оказался «пустым», а в воспоминаниях, сплошные разрозненные фрагменты из множества эпизодов, которыми переполнена эта книга.

Шолохов М. А. Тихий Дон. Научное издание в 2 т. – М.: ИМЛИ РАН, 2017.

Об этом издании достаточно информации в Сети. Скажу только о своих личных впечатлениях. Вот что удивило:

1) Советская цензура лишь слегка «пощипала» роман, не исказив авторского замысла (сказалась проявленная Шолоховым стойкость). К тому же действия цензоров были хаотичны: так, например, купюры издания 1933 г., важнейшего в истории текста 1-й и 2-й книг, «нельзя квалифицировать по одному признаку» (т. I, с. 770). Тексты купированных фрагментов приведены в приложениях, и с комментатором нельзя не согласиться.

2) Тупая редактура поздних изданий (особенно 1953 г.) нанесла роману едва ли не больший ущерб, чем политическая цензура. «Бабы» превратились в «женщин», «хохлы» – в «украинцев», борьба редактора с донскими диалектизмами вышла за рамки разумного, сильно повредив местному колориту. Досадны и ханжеские сокращения – «скопческие изъятия», как выразился по этому поводу сам Шолохов (Т. I, с. 777). Но за 20 лет (1933-1953) укатали сивку крутые горки, и сил на борьбу с заматеревшей советской издательской системой, видимо, уже не осталось.

3) Текстологи выявили чудовищное количество опечаток. В большинстве своём они читателю незаметны, глаз просто проскальзывает мимо; и не всё ли равно, в конце концов, какая там галька лежит на берегу Дона – «серая» или «сырая»? Но есть и курьёзные опечатки: довольно странно, к примеру, что запах медикаментов характеризуется писателем как «тонкий» (а в рукописи, оказывается, написано чёрным по белому «тошный»).

Впервые я познакомился с «Тихим Доном» в 16-летнем возрасте (1979 г.), при посредстве четырёх томов из Собрания сочинений Шолохова 1975 года. Там самые грубые дефекты издания 1953 г. уже устранены, и если кто-то знаком именно с этой версией текста – пусть не ждёт от научного издания каких-то принципиально важных открытий. Но для меня его приобретение стало хорошим стимулом перечитать шолоховский шедевр, содержание которого память сохранила лишь клочками (41 год прошёл!). Знать, что текст романа заведомо очищен, что это лучшая версия из существующих – психологически очень выгодно. К тому же чувствуешь свою причастность к горстке избранных (тираж научного издания – 300 экземпляров).

С одной стороны, я понимаю, почему Шолохову дали за этот роман Нобелевскую премию. Он действительно рисует обширное полотно казачьей жизни в начале XX века. Здесь и мирные довоенные времена, и германская война, и полыхающая из конца в конец страны Гражданская... Лучше нет, чтобы понять, прочувствовать, как жилось в то время простым людям, которым всё равно, какая власть, лишь бы дали им спокойно работать. Метания главного героя понятны и вызывают сочувствие, ибо невозможно тут из двух зол выбрать:

При этом для меня удивительно, как роман опубликовали и даже присудили ему Сталинскую премию. По-моему, "красные" там выглядят совершенно отвратительно, в то время как "белые" скорее жертвы обстоятельств, и у меня симпатии на 100% были на их стороне, при том, что я знаю историю и что все там не пушистые... Словом, роман совершенно антисоветский.

С другой стороны, роман совершенно нечитабельный. И дело не в объёме: в меньший и не уложились бы все детали. Во-первых, Шолохов использует казачий диалект, который, безусловно, создаёт атмосферу, но очень сложно воспринимается, особенно вначале. Во-вторых, в произведении можно выделить два направления: условно личное и условно историческое. Личное - это линия Григория Мелехова и некоторые другие небольшие отступления. Историческое - повествование о реальных событиях. И вот оно ужасно скучное, может любители военных описаний и впечатлятся, но я под конец просто пролистывала. Да и в целом мне было мало семейного, бытового по отношению к бесконечным перебежкам, боям, смертям...

Моя учительница по литературе всегда говорила, что «Тихий Дон» - это трагедия казачества. Это, действительно, трагедия, но не казачества, а всего народа через призму отдельно взятой станицы, отдельно взятого хутора, отдельно взятой семьи…Война – это гадость, это грязь, кровь, смерть, причем не всегда красивая и тем более героическая. Война же со своими – гражданская война – это катастрофа! Пожалуй, так ярко, так выпукло, так реалистично показать именно братоубийственную войну больше не удалось ни одному автору, по крайней мере из тех, которых я читала. Все перепуталось: свои стали чужими, чужие - свои. Ожесточение, фанатичный гнев застилает глаза и ум. У каждого своя правда, хотя даже не так: каждый по-своему прав и в то же время не прав. И всем сочувствуешь и всех одновременно не понимаешь до конца. Пока читала, гримаса неприязни и отвращения частенько искажала мое лицо, физически ощущала напряженность или страх.
Но больше всех мне было жаль именно женщин. Всех. А особенно Наталью и Аксинью. Вроде бы сначала Наталью жаль больше, а потом понимаешь, что плохо обеим. Всю жизнь за Него боролись, через Него и погибли. Поражаешься их терпению, мужеству и какой-то невообразимой, невероятной любви до самоотречения. Это не блажь, не прихоть, не дух соперничества. Как по-разному они любят Его, но насколько одинакова степень их чувства к Нему.

Григорий. Григория я бы поставила в один ряд с Чацким, Онегиным, Печориным, Базаровым. Лишний человек, только из народа, с такими нетипичными для простых людей сомнениями, метаниями, с таким неказацким пацифизмом. Неидеальный, с пороками и недостатками, но почему-то совсем не хочется его осуждать. Мучается сам, мучает других. Оч. сложный персонаж. Я его натуру чувствую и понимаю скорее интуитивно, а словами не получается описать. Только чем ближе финал романа, тем больше проникаешься к нему горькой симпатией, даже сердце сжимается от последней сцены. Что его ждет? Думаю, ничего хорошего…