Рецензия на книгу

• 

  InsomniaReader27 декабря 2018 г.

  Это назвали подвигом

  Подводя итоги уходящего читательского года, навожу порядок в прочитанном, дописываю рецензии, в случае "Тихого Дона" просто объединяю потомные рецензии в одну.

  В очередной раз убеждаюсь, что нельзя такие масштабные и многоуровневые произведения ("Война и мир", "Тихий Дон", практически весь Достоевский) оставлять на откуп школьной программе. Или делать это, беря с деток кровную клятву перечитать книгу в зрелом возрасте:) Меня лень миловала, "Тихий Дон", в отличие от "Войны и мира" не читала, а представление о содержании заимствовала из одноимённого фильма. И слава Богу! Могу насладиться книгой в полном объёме.

  Я не буду останавливаться на языке и красоте текста - об этом уже было сказано многократно, это либо любовь с первых строк, либо непреодолимое отторжение. И не буду описывать перипетии сюжета - Википедия вам в помощь. Поделюсь своими открытиями относительно этого романа, точнее первого его тома.

  Это не история любви Григория и Аксиньи. Первый том дает нам лишь набросок их отношений, и для меня, честно говоря, они стали некоей фоновой зарисовкой. Куда больше меня впечатлила и поразила другая пара, выкованная в самые чёрные для человеческих отношений времена, - Анна и Бунчук. Она - еврейка, революционерка-пулемётчица, он - прошедший войну, убеждённый революционер, едва не сломавшийся на "чистке грязи" в должности коменданта трибунала, читай палача революции. Их короткая любовь, отношение друг к другу, её гибель, его расстрел (ниже цитата о его к нему отношению) остались для меня главной любовной темой первого тома. И даже отвлеченно-наблюдательное описание их отношений помогло мне ощутить надрыв и боль в их, в общем-то ничем, кроме войны, не обременённой связи.
  

  
  Он готовился к смерти, как к невеселому отдыху после горького и страдного пути, когда усталость так велика, так ноет тело, что волновать уже ничто не в состоянии.

  Это лучшее, что я читала, о деградации на войне. Воистину, человек - одно из мерзотнейших животных, способных убивать себе подобных не из чувства голода, а "по убеждениям".
  

  
  Животную без потребы нельзя губить – телка, скажем, или ишо что, – а человека унистожай. Поганый он, человек… Нечисть, смердит на земле, живет вроде гриба-поганки.

  Насколько правдивы, настолько и чудовищны страницы с описаниями зверств гражданской войны с обеих сторон, убийства из давней ненависти и вражды, казни по праву сильного - не ожидала я такой боли от романа. Причем бои первой мировой, даже описание первого опыта убийства себе подобного не оставили у меня такого глубокого впечатления, как результаты столкновений братьев с братьями.
  

  
  Столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные.
  Это назвали подвигом.

  Это жизнеутверждающая книга. Несмотря ни на что! Это настроение веры в будущее создаётся неторопливыми зарисовками быта, природы. Они вроде как вторичны и не несут смысловой или сюжетной нагрузки, но именно они создают это настроение - жизнь всё лечит. А последние страницы об упокоении Валета так прямо об этом. Или две строки ниже.
  

  
  Стекали неторопливые годы.
  Старое, как водится, старилось; молодое росло зеленями.

  Сильнейшая книга!

  Ни одно из моих открытий относительно первого тома не оказалось ошибочным - это действительно не книга о любви Григория и Аксиньи, это лучшее произведение о деградации человека на войне и это действительно жизнеутверждающая книга. Почему же я споткнулась о второй том, точнее о третью книгу романа?

  Для меня в нем оказалось слишком много правды, такой в которую не хочешь верить и не можешь не верить. Война, сути которой никто не понимает, метания от белых к красным и обратно в поисках лучшей доли, ненависть к брату, соседу, отцу, мужу. Постоянный страх за любимых. И вырабатываемая привычность к смерти, которая уже не пугает, не шокирует, а только иногда требует обоснования, чтобы совесть не заела.
  

  
  Теперь ему уже казалось, что извечно не было в ней такой правды, под крылом которой мог бы посогреться всякий, и, до края озлобленный, он думал: у каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока светит им солнце, пока теплая сочится по жилам кровь. Надо биться с тем, кто хочет отнять жизнь, право на нее; надо биться крепко, не качаясь, – как в стенке, – а накал ненависти, твердость даст борьба. Надо только не взнуздывать чувств, дать простор им, как бешенству, – и все.

  Из новых открытий, меня впечатлила очень незаметно прописанная линия эмоционального взросления Григория, которая, наверное, с оглядкой на обстоятельства применима к мужчинам вообще. Она выписана очень тонко, между строк, проглядывает в изменяющемся отношении к детям, в воспоминаниях о Наталье, в любви к Аксинье, в поиске мира внутри себя и с окружающими, с тем же Кошевым, который ещё "не повзрослел".

  Очевидно (во всяком случае с точки зрения незнающего читателя) - это энциклопедия жизни и быта казачества, как отдельного целостного этноса, не идентифицирующего себя ни с крестьянством (мужиками), ни с рабочими, живущего по своим законам, со своими представлении о воле и чести, прямо скажем, далёкими от современных стандартов. Лично мне было интересно читать о женщинах, таких разных, но, в целом, скорее несчастных - Наталья, Дарья, Аксинья, Дуняша; и об отношении казаков к женщинам, смеси свободных нравов, права "жалмерок" на любовь в отсутствие мужа, и будничными побоями "смертным боем"; смеси страха и восхищения в словах ниже.
  

  
  Я зараз так думаю, что нету на белом свете ничего хуже баб! Это – такое крапивное семя… это, братец ты мой, у Бога самая плохая выдумка – бабы! Я бы их, чертей вредных, всех до одной перевел, чтобы они и не маячили на свете!

  И конечно всё тот же лейтмотив - жизнь всё победит!

  Великая книга (для меня), вовремя прочитанная! Нельзя читать её тем, кто не имеет детей, кто не испытал размолвок с близкими, невозможно прочувствовать, насколько живы переживания и метания героев, не столкнувшись с чем-то подобным в жизни!

  15

  2,5K