Накануне. Отцы и дети

ее сердце так обширно, что обнимает всю природу, до малейшего таракана или лягушки, словом все, за исключением родного отца

Ага! родственное чувство заговорило. Я заметил: оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который чужие платки крадет, вор, – это свыше его сил. Да и в самом деле: мой брат, мой – и не гений… возможно ли это?

Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть.

Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним развернуться может, а он еще сам себе придумывает всякие неприятности, портит свою жизнь.

Появление пошлости часто бывает полезно в жизни: оно ослабляет слишком высоко настроенные струны, отрезвляет самоуверенные или самозабывчивые чувства, напоминая им своё близкое родство с ними.

Какую клевету ни возведи на человека, он, в сущности, заслуживает в 20 раз хуже того.

Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним разверзнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь.

О людях вообще жалеть не стоит, а обо мне подавно.

Принципов вообще нет – а есть ощущения. Все от них зависит.

Я ничьих мнений не разделяю; я имею свои.

Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет… Мне и не хочется идти.

Душа не яблоко: её не разделишь.

Вот какие мысли не покидали её... именно не покидали: они не приходили, не возвращались — они беспрестанно колыхались в ней, как туман.

Отчего я с завистью гляжу на пролетающих птиц? Кажется, полетела бы с ними, полетела — куда, не знаю, только далеко, далеко отсюда.

Нечего мешкать; мешкают одни дураки — да умники.

Сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полётом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мёртвое — сходно с самым весёлым и живым.

— Еще бы! — воскликнул Базаров. — Человек все в состоянии понять — и как трепещет эфир, и что на солнце происходит; а как другой человек может иначе сморкаться, чем он сам сморкается, этого он понять не в состоянии.

Воспоминаний много, а вспоминать нечего, и впереди передо мной - длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.