Красная жатва и другие истории

Не успел я притронуться к звонку, как секретарь открыл дверь. Он трясся всем тощим телом под голубой пижамой и синим халатом. Худое лицо его пылало от возбуждения.

Улыбка, в которую он старался вложить побольше сердечности, образовала на его жирном лице странные складки и бугры.

Старик Илайхью нанял для кровопусканий бандитов, штрейкбрехеров, национальную гвардию, даже части регулярной армии. Когда был проломлен последний череп и хрустнуло последнее ребро, в рабочей организации Отервилла осталось столько же пороха, сколько в отгоревшей хлопушке.

— Что вам здесь делать, если вы матрос? —спросил он небрежно.— Откуда вы это взяли? — Из карточки. — У меня и другая есть, там написано, что я лесоруб, —сказал я. — Хотите, чтобы я стал шахтером, — завтра достану и такую.

Прежде чем ответить, человек тщательно осмотрел меня, словно хотел удостовериться, что сообщение попадет в надежные руки. Глаза у него были такие же серые, как одежда, но из материала пожестче.

— Работали? — Был на мирной конференции, которая приведет по меньшей мере к десятку убийств.

Я больше этого не потерплю. Или вы будете вести себя как следует, или я вас заставлю. У меня есть армия ребят, которые знают, как подойти к пистолету с любого конца.

На окраине движение было меньше, зато выбоин в мостовой больше. В течение следующего получаса каждому представилась возможность посидеть на коленях у соседа.

Пэт с визгом обогнал двухместную машину, до смерти напугав женщину за рулем, протиснулся в щель между трамваем и фургоном-прачечной — нам бы никогда не проскользнуть в эту узкую щель, не будь наш автомобиль так аккуратно покрашен.

Машина шефа сорвалась с места, подпрыгнув так, что у нас лязгнули зубы. Мы пролетели в сантиметре от дверей гаража и, распугав пешеходов, выскочили на мостовую. Обогнули, едва не задев, грузовик на углу и понеслись по Кинг-стрит, включив сирену на всю катушку. Машины в ужасе шарахались от нас вобе стороны, нарушая все правила уличного движения. Потеха была — та еще.