Победитель будет один

– Иди в гаражи, – обратилась Соня к Киферу.
– Нет уж, подождем Моро – смотри, как смешно бежит. Да и общение с ним тянет на образовательное, я давно выучил весь итальянский мат.

– Идем в кокпит, будешь смотреть, как я управляюсь с яхтой. Ты наверняка впечатлишься, но постарайся держать себя в руках. Я хочу показать тебе пару интересных мест.
– Одним местом ты бахвалишься со времен Бахрейна, с ним все понятно. – Соня поднялась по лакированным ступеням в кокпит и повернулась к спешащему за ней Киферу. – Про второе лучше не спрашивать?
– Ты вгоняешь меня в краску, Ридель.
– А я думала, ты просто на солнце обгорел.

– Я говорил, что ты красивая? Даже удивительно красивая, учитывая, как давно мы друг друга знаем… Может, все дело в яхте – она подходит тебе больше, чем гоночная трасса и унылая форма «Зальто».
Соня насмешливо улыбнулась:
– Только ты мог уместить «хватит о гонках» и «Зальто» в одно предложение.
– Это я еще сдержался и не сказал, что красный тебе подошел бы больше.

– У меня галлюцинации или передо мной сама Соня Ридель?
– С галлюцинациями не стоит ехать следующую гонку, – ответила Соня, – лучше уступить место резервному пилоту и проверить голову.
Кифер подал ей руку и помог забраться на борт:
– Зачем? Меня все устраивает.
– Это прекрасно, но кто-то может сообщить судьям о потенциальной опасности.
– Только не ты.
– Я уже набираю сообщение.
– Ты же галлюцинация, забыла? Моя галлюцинация, а значит, не можешь сделать что-то мне во вред. Все схвачено.

– Осторожность пагубно влияет на скорость. Поэтому мой тебе совет, малой: дай неизбежности случиться. Например, на узких улочках Монако.
– Механики будут счастливы получить разбитый болид на ровном месте.
– Это может быть практика.
– Тогда они будут счастливы вдвойне, восстанавливая машину ночью.

У аварий была и обратная сторона: иногда утерянная по молодости осторожность резко возвращалась, стоило попасть в ту самую аварию, уже не первую, но по-настоящему опасную, про которую можно сказать «на грани», которая заставляла осознать рискованность выбранного вида спорта.

Давид – талант и чемпион, но его философию лучше не брать на вооружение младшему поколению в лице Кори. Хотя отношение к авариям – известный факт. Как и то, что именно первая авария меняет для гонщиков многое. Первый раз лететь в стену особенно страшно, даже если не признавать этого вовсе. Базовые человеческие инстинкты не подавить, от них не убежат

– Ты отметил Вайсберга на коровьей заднице.
– Просто коровья culo – точная копия его лица. Любой на моем месте мог перепутать

– Ридель, знаешь, что я думаю?
– У меня есть шанс не узнать? Я бы им воспользовалась.

Переворот машины всегда эффектнее, чем полет в стену, но второе как раз опаснее: перегрузка может быть огромной, даже несмотря на гравийные ловушки и прочие меры безопасности.
Но если работать в гоночной среде и видеть аварии постоянно, внутри что-то выключается и чужая реакция на грани с паникой кажется чрезмерной. Профдеформация как она есть

– Надо чаще приглашать на гонки его семейство, – проворчал Ник. – При них он такой хороший мальчик. Даже не матерится – знает, что родители услышат каждое слово и никто это не вырежет из эфира.

Нынешний Давид Моро – само спокойствие, просто невозмутимая скала, если сравнивать с Давидом прошлым.

У постоянного перемещения по странам была своя специфика: порой случалось столько всего, что многие разговоры забывались в суете, перелетах, заселениях в отели, регистрации в аэропортах… Все быстро менялось.

– Давай так: если завтра я приеду первым, ты отправишься в Монако со мной. Следующая гонка через неделю, все равно команды поедут туда. А у нас появятся почти сутки наедине. Или больше, если остановишься у меня.
– Не в моих интересах давать тебе дополнительный стимул для победы.
– С чего ты взяла, что поездка с тобой – это стимул? Лично я расцениваю это как суровое наказание. Этот твой высокий хвост всегда навевал мысли о…
– Не смей продолжать, Вайсберг.

– Это я получаю вместо поздравлений с поулом, Ридель?
– Не собиралась я тебя поздравлять.
– Что насчет победы завтра? Ее тоже проигнорируешь?
– Конечно, ведь твоя победа будет проигрышем Давида.
– Как жестко!
– По-другому не будет, Вайсберг.
– Ты словно угадываешь мои эротические фантазии. Умоляю, остановись, ведь прямо сейчас на меня смотрят тысячи, будет неловко, если они увидят лишнее. Комбинезон довольно обтягивающий.

– Еще условия, которые я должен выполнить, чтобы подержать за руку Соню Ридель? Может, разбудим юристов и заключим контракт? Меня вроде как заводит твоя недоступность, не замечал за собой раньше.

Может, Кифер был прав, когда говорил, что они общаются на одном языке, и речь не о немецком. Это был иной, гоночный язык с погружением в семейную драму, ожидания, преодоления, страхи и одиночество.

В жизни все часто сводится к одному – к желанию

Чемпионат – это длинная дистанция, было бы странно пройти ее без неудач или посредственных гонок.

– Что есть имя для мужчин? У них у всех плохая память. Тем более у гонщиков – хоть один пилот нынешнего пелотона школу окончил? Может, только Кори, у него был перерыв между сериями.
– Именно из-за таких комментариев у Давида низкая самооценка.
– Он сегодня назвал себя великолепным. Низкая самооценка так не выглядит.