Победитель будет один

Кифер Вайсберг целовался чертовски хорошо. Так что, сделай он это раньше, Соня и пропала бы раньше. Она тонула в его толстовке, его запахе и совершенно забыла, что полчаса назад у нее раскалывалась от усталости голова. Такими были поцелуи Вайсберга -  исцеляющими. Или помог ибупрофен, но это было бы так скучно! 

Опять он с ней играл. И ей это нравилось. Нравился он со всеми проблемами, что тянул за собой в её упорядоченную жизнь.

- Но ты боишься.

-Боюсь? -Она покачала головой, хотя Вайсберг не мог этого видеть.

- Потому что я нравлюсь тебе слишком сильно.

Не отрицай, это сразу было понятно - мы сработаемся... в любой плоскости. У нас так много общего, что мы способны как понимать друг друга без слов, так и говорить без остановки - как выяснилось, это удивительное ощущение, которое невозможно испытать со всеми подряд. 

Он смотрел на полыхающий вокруг мир и гордился проделанной работой.

– Что-то мне страшно сейчас к нему подходить. – Феликс поежился, глядя, как малыш Джексон выбрался из болида одним прыжком и стянул перчатки. – Пусть погуляет, остынет.
– Да брось, это же не Давид. – Пьер как раз покидал рабочее место.
– Давид поорал и заткнулся, вреда никакого.
– А от Кори какой вред?
– Не знаю, – дернул плечом Феликс. – Но… в общем, чувствуется.

Кори в жизни так из кожи вон не лез, как в последних гонках. Но оказалось, что вылезти из кожи недостаточно. Быть молодым дарованием недостаточно. Хорошей машины недостаточно. Всегда надо больше усилий, стараний, планирования, таланта. Времени, которое таяло на глазах, – восемь гонок потрачены, осталось всего двенадцать. И они пролетят незаметно.

Все логично – нормальные мужчины обходили Ридель стороной. У нее всегда такое выражение лица, словно она потом подаренными вениками отхлещет по щекам, углядев в невинном жесте оскорбление. Кифер практически жизнью рисковал, отправляя ей цветы, и чудом выжил после этого.

– Женщина, которой от тебя ничего не надо, обойдется дороже, – любил повторять дед, сидя у камина и поглядывая на потрескивающий огонь. В такие моменты его тянуло пофилософствовать. – Возможно, в итоге ей придется отдать все.

Череду одинаковых бесед разнообразил Давид с возмущениями по поводу Сониного платья – он до последнего верил, что она выберет его подарок.
– Как только надумаю сняться в порноролике, обязательно, – пообещала Соня.
– Ты когда в последний раз порно смотрела? Там такое не носят.
– Тебе лучше знать.

– Боже, ты просто…
– Нравлюсь тебе до безумия?
– Скорее до безумия нахален.

Давид был при параде – в итальянском костюме, что сидел на нем как на кинозвезде, с уложенными волосами и гладко выбритым подбородком. И если в гоночном комбинезоне Давид Моро выглядел этаким спортсменом-бунтарем, привлекательным и непредсказуемым, то теперь смахивал на киношного мафиози, после встречи с которым можно лишиться не только нижнего белья, но и жизни – умереть от сердечного приступа при виде чужой шикарности.

– Я виноват, ладно? Во всем, в чем ты меня винишь. Это правда. С яхты сбежал, Моро спровоцировал, после судейского заседания вспылил…
– Назвал меня любительницей отрывать члены, – подсказала Соня.
– Это сказано в здравом уме и твердой памяти.

У Сони правда накипело. В Канаде она старательно дистанцировалась от череды идиотских историй, что произошли в Монако, но оставить их позади не удалось. Царапало каждый раз, а уж когда перед ней сидел Кифер Вайсберг и смотрел так серьезно… до алых кругов перед глазами хотелось выкинуть какую-нибудь глупость. Например, его самого – в окно.

– Ненавижу что-то не понимать, – упорно продолжила Соня.
– Да ладно тебе – не понимать как раз нормально. А понимать и не представлять, куда засунуть это самое понимание, намного хуже, уж поверь мне.

– Знаешь, что я поняла, общаясь с Джо? Что загадочное поведение и странности лучше оставить нам, женщинам. А мужчина должен быть понятным. Если он непонятный, таинственный или непредсказуемый, пусть чудит с кем-то еще от греха подальше.

– Даже так… Понять можно, девушка любопытная. Только слишком серьезная. И с работой у нее что-то очень личное, видимо из-за отца. Будешь у нее на вторых ролях.
– Мне подходит.
– Уверен?
– Хм.
– Намек понят.

– У тебя к ней серьезно? – Отец начал допрос незамедлительно, Соня едва успела отойти от болида и только чудом его не услышала.
– У меня к ней неизлечимо, – без лишних отступлений признался Кори.