Цитаты из книги Победитель будет один

Он смотрел на полыхающий вокруг мир и гордился проделанной работой.

«Формула-1» – это не только гонки, а еще и люди. Разные. И всегда интересные.

– Боже, ты просто…
– Нравлюсь тебе до безумия?
– Скорее до безумия нахален.

– Иди в гаражи, – обратилась Соня к Киферу.
– Нет уж, подождем Моро – смотри, как смешно бежит. Да и общение с ним тянет на образовательное, я давно выучил весь итальянский мат.

Это со стороны казалось, что себя контролировать просто, но после гонки с сумасшедшим выбросом адреналина эмоции зашкаливали, а обиды чувствовались острее. А уж если соперник подбил тебе машину или заблокировал на трассе… там вообще конец света.

У аварий была и обратная сторона: иногда утерянная по молодости осторожность резко возвращалась, стоило попасть в ту самую аварию, уже не первую, но по-настоящему опасную, про которую можно сказать «на грани», которая заставляла осознать рискованность выбранного вида спорта.

В жизни все часто сводится к одному – к желанию

– Ридель, знаешь, что я думаю?
– У меня есть шанс не узнать? Я бы им воспользовалась.

Опять он с ней играл. И ей это нравилось. Нравился он со всеми проблемами, что тянул за собой в её упорядоченную жизнь.

Кифер Вайсберг целовался чертовски хорошо. Так что, сделай он это раньше, Соня и пропала бы раньше. Она тонула в его толстовке, его запахе и совершенно забыла, что полчаса назад у нее раскалывалась от усталости голова. Такими были поцелуи Вайсберга -  исцеляющими. Или помог ибупрофен, но это было бы так скучно! 

- Но ты боишься.

-Боюсь? -Она покачала головой, хотя Вайсберг не мог этого видеть.

- Потому что я нравлюсь тебе слишком сильно.

Не отрицай, это сразу было понятно - мы сработаемся... в любой плоскости. У нас так много общего, что мы способны как понимать друг друга без слов, так и говорить без остановки - как выяснилось, это удивительное ощущение, которое невозможно испытать со всеми подряд. 

– Что-то мне страшно сейчас к нему подходить. – Феликс поежился, глядя, как малыш Джексон выбрался из болида одним прыжком и стянул перчатки. – Пусть погуляет, остынет.
– Да брось, это же не Давид. – Пьер как раз покидал рабочее место.
– Давид поорал и заткнулся, вреда никакого.
– А от Кори какой вред?
– Не знаю, – дернул плечом Феликс. – Но… в общем, чувствуется.

Кори в жизни так из кожи вон не лез, как в последних гонках. Но оказалось, что вылезти из кожи недостаточно. Быть молодым дарованием недостаточно. Хорошей машины недостаточно. Всегда надо больше усилий, стараний, планирования, таланта. Времени, которое таяло на глазах, – восемь гонок потрачены, осталось всего двенадцать. И они пролетят незаметно.

Все логично – нормальные мужчины обходили Ридель стороной. У нее всегда такое выражение лица, словно она потом подаренными вениками отхлещет по щекам, углядев в невинном жесте оскорбление. Кифер практически жизнью рисковал, отправляя ей цветы, и чудом выжил после этого.

– Женщина, которой от тебя ничего не надо, обойдется дороже, – любил повторять дед, сидя у камина и поглядывая на потрескивающий огонь. В такие моменты его тянуло пофилософствовать. – Возможно, в итоге ей придется отдать все.

Череду одинаковых бесед разнообразил Давид с возмущениями по поводу Сониного платья – он до последнего верил, что она выберет его подарок.
– Как только надумаю сняться в порноролике, обязательно, – пообещала Соня.
– Ты когда в последний раз порно смотрела? Там такое не носят.
– Тебе лучше знать.

Давид был при параде – в итальянском костюме, что сидел на нем как на кинозвезде, с уложенными волосами и гладко выбритым подбородком. И если в гоночном комбинезоне Давид Моро выглядел этаким спортсменом-бунтарем, привлекательным и непредсказуемым, то теперь смахивал на киношного мафиози, после встречи с которым можно лишиться не только нижнего белья, но и жизни – умереть от сердечного приступа при виде чужой шикарности.

– Я виноват, ладно? Во всем, в чем ты меня винишь. Это правда. С яхты сбежал, Моро спровоцировал, после судейского заседания вспылил…
– Назвал меня любительницей отрывать члены, – подсказала Соня.
– Это сказано в здравом уме и твердой памяти.