Голодная пустошь

Воздух снаружи был холодным и хрустящим.

Все это был фарс, полное дерьмо, уловка маркетологов- связать холодный, твердый камень с любовью, обязать каждого мужчину подарить его своей женщине.

У всех нас есть такой уголок в подсознании, где мы прячем наши тёмные импульсы и побуждения, которыми никто не стал бы гордиться. И когда мы их скрываем, не в силах найти им применения, они могут проявить себя очень неприятными способами.

Впрочем, проявления психических расстройств редко бывают логичны.

Мы запрограммированы природой, чтобы наше лицо реагировало на эмоции другого, думала Тана. Улыбка должна быть заразительной. Печаль в глазах собеседника мы ощущаем физически. Видя, как кто-то плачет, можем расплакаться сами

Мне кажется, вот почему мы так много пишем о смерти. Мы создаём чудовищ, чтобы исследовать то, что отвратительно нам в нас самих, на примере существ, на нас непохожих. Потому что, если мы не придумаем монстров, нам придётся посмотреть в зеркало и увидеть, что монстр смотрит на нас.

Помахав ему вслед, Тана долго смотрела, как израненная собака бежит за израненным человеком в холодное утро.

Неважно, как сильно нас ломает жизнь, - всегда нить надежда.

- Да, и как ты сказал, порой уже некуда идти, и ты просто переставляешь ноги в надежде, что однажды утром вновь засияет солнце.

Научись просить о помощи. Позволь людям помогать тебе. Каждому из нас нужно племя. Без племени человек слаб.

Все мы любим трофеи. Не важно, мягкие игрушки, шарфы, брелки, фотографии для Инстаграма, локоны волос, молочные зубы детей. Все они говорят: я здесь был. Я это сделал. Это моя история. Моя победа. Моя награда. Мое сокровище

Никогда нельзя,просто посмотрев в глаза другому,сказать,что творится в его душе

Но когда ты прошел через ад, когда ты неправильно судил о жизни и людях, а теперь по уши в дерьме и не знаешь, что делать, ты просто механически делаешь что угодно, просто потому что знаешь, как это делается, и передвигаешь ноги, лишь бы двигаться вперед.

Как седые старухи, хвойные деревья, остатки дремучих северных лесов, лежавших южнее, упруго гнулись и клонились навстречу холодным ветрам, дувшим с севера. Вскоре не осталось и деревьев — только растрескавшаяся земля, изогнутая, как спина кита, покрытая лишайниками цвета ржавчины и сфагнумом, моховыми болотами в пучках травы да серебряными нитями рек, унизанными бусинками темно-синих озер.

У всех нас свои слабости. Они ослепляют нас, эти слабости.

На бесплодной земле души чудовища требуют жертв.

Если она что и узнала за всю свою паршивую жизнь, так это то, что с хорошими людьми всегда случается какое-то дерьмо. Они становятся теми, кем не хотели стать.

Он коснулся ее лица, и она словно окаменела. Время замерло, нависло над ними, и вместе с ним - ясное, все нарастающее осознание, что их влечет друг к другу опасная, мощная, непреодолимая сила, в которой нет смысла, которая и есть смысл.

Конечно, быть матерью – совсем не рай небесный.