Голодная пустошь

— Здесь, в глуши, — сказал он, — происходит такое, чему в книгах не место. Но это все происходит на самом деле.

— Не смей. Не смей говорить за меня.

Наверное, жизнь иногда дает еще один шанс.

Тана знала людей, которые любят рисковать, лишь бы почувствовать себя живыми. Она знала их слишком хорошо.
И дорого заплатила за эти знания.

Да и насрать на них, малыш. Будем только ты и я. Насрать на всех, мы и вдвоем справимся. Мы перевернем этот мир. Я буду лучшей мамой.

Люди часто недооценивают значение паузы. Порой она побуждает заговорить, чтобы ее заполнить.

...у него только два режима — спящий и на полную мощность.

Все мы любим трофеи. Не важно, мягкие игрушки, шарфы, брелки, фотографии для Инстаграма, локоны волос, молочные зубы детей. Все они говорят: я здесь был. Я это сделал. Это моя история. Моя победа. Моя награда. Мое сокровище.

— Смерть от собак, — мягко сказал Ван Блик, глядя на два куска брезента, скрывавшие то, что осталось от тел, — одна из самых худших. Они раздирают заживо. Лев по крайней мере сломает шею, тихо и быстро, прежде чем начать жрать.

Всем телом она ощущала присутствие медведя. Если это гризли, она уже его обед.

Но луч был бессилен — он растворился в темноте, вместо того чтобы проникнуть сквозь нее. Чувство, будто здесь, за мокрой занавеской тумана, что-то скрывается, стало сильнее.

Здесь она ясно чувствовала — она всего лишь человек, слабый, хрупкий, с ограниченным ночным зрением, беззащитная против стаи волков, в унисон воющих среди бескрайней тьмы. Как и против любого другого животного, способного видеть в темноте.

Он улыбнулся, и на крепких, обветренных щеках появились ямочки, в светло-зеленых глазах зажглось любопытство. Тане он показался похожим на молодую самоуверенную собаку с помойки.

...Чтобы начать все сначала там, где люди не будут судить ее за ошибки прошлого.

Красная сельдь. Охотничий термин: чтобы лучше натаскать собаку, ее нарочно сбивали со следа, используя для этой цели сильно пахнущую рыбу. Хитрость. Неправильное руководство к действию.

Она ненавидела его больше всего на свете — только за то, что он прав, за то, что она злится на его слова.

Тебе может показаться, что ты знаешь правила игры, но здесь живут по другим правилам.

Вот он, этот город. Чертов Твин-мать-его-Пикс. Это дело безнадежно.

— Пожиратели душ. Духи диких мест. Они вырывают душу и сердце прямо из груди. И глаза вырывают, чтобы ты был слепым в загробной жизни.