Тума

Кладбищенские мёртвые, пережившие одиночество, ликовали, заслышав голоса живых. Павших негоже оставлять надолго: у них свой страх.
Живые пугаются мёртвых, мёртвые тоскуют без живых.

– Ежли не ушами слушаешь, а макушкой, – всё само открывается.

Слово, отмыкающее память, возникло у него на языке, как прикипевшая золотая монета. Он еле приподнял его.
Слово то было: «Спасе».

“ Он давно избыл Божий Страх, снедающий при татьбе. Однако,прежде чем губить, выучился он со всяким, кто достоин того, быть в миру, и лад не рушить попусту,но,напротив, крепить. И речь иноязыкая , известная ему, премного пособляла ему в том. За те познания Степана, сына Тимофея Разина, на кругу Всевеликого Войска Донского не раз величали. Свершения его были явны, а слова - и ходки, и лепки, и ёмки - крепче заморского булата в договорах и переговорах… но сладости латыни он не знал .“

“ К шести годам он научился называть зримое на турецком и татарском и мыслить, называя все,что видел сначала по-русски, а потом по-матерински.Степан вглядывался : не изменится ли вещь? Но на всяком языке вещи оставались собой. “

Счет паломникам,утонувшим в море по пути на Соловки ,шел на тысячи.Но среди счастливых паломников,дошедших по морю со Степаном,многие так и не смогли приблизиться к монастырским стенам: их колотило,как в страшном холоде.Они падали наземь,молились – без толку…А Степан коснулся стены – и валун отзвался ему,как жданому.И он вошел и отогрелся душой во всех храмах Соловецких.

В груди ее теснился смех, только девичий. Девичий смех – смешнее и дороже, им умываться можно.

Кто допытывается - не заблудится.

Не ради пьянства, а за ради духовного братства.

Казаки имели за правило не бить детей, но ставили в угол на соль и горох.Ивашку наказывали чаще – он рос непокорным и опрокудливым.