Тума

– Была сестра – сабелька, а стала сестра – цепка кандальная…

Постигший голос недруга – прозорливей в своей охоте на него.

…была словоохотливой. Седмица не минула – порассказала такое, чего иная баба и за век свой не раскрыла б. Говорила, как про другую.

Он не испытывал боли оттого, что весь состоял из опутавшей его муки. Мука была всей, имевшейся у него, жизнью.

Битое тело его оставалось посреди вездесущей боли, как одинокое дерево в ледяное половодье. Знобило плоть, точило душу под самое основанье.

Он больше не владел своей жизнью.
Будущее его, как плод, лежало в чужой руке.

Губы её были сжаты, но глаза, показалось, смеются, как ледяная вода на пожаре. Ступала – будто нагой переходила стылую реку, и не было у той воды берега.

Жизнь лежала на боку, как хворая.

Божий свет был превелик, но, как всякому зверю, казаку хватало своего поля, где вёл он свои охоты. Но когда б земля сместила горы, моря и реки, и казакам пришлось бы столкнуться глаза в глаза с любым воинством или пиратством, – они б перекрестились и пошли на брань.

На весь божий свет, по всем нашим рекам, может, и есть – сорок тысяч казаков. Их ежли собрать – преград не будет. Да кто ж тогда будет держать Господу Богу Шибирское царство, черкасское запорожье, Яик-реку и руськие окрайны сразу?.. По горсточке везде насыпано – так и держим…