Цитаты из книги Тума

Сколько перстов надо загнуть, чтоб "много" началось?

Великая Русь объяла Малую, и Малая стала Великой.

Пока я в темнице, можно подарить мне всех зверей земных и всех птиц небесных, - ответил Разин. - И дарящий не потратит ни рубля.

– Казаку завсегда должно быть по душе. Живый – радуйся: Господь бережёт. Мёртвый – радуйся: Господь принял.

Казак любую землю перейдёт, и до края её доберётся.

Сердце его лежало словно бы во льду.

Вся степь проснулась и возопила, преисполненная смертью, в тысячи тысяч насекомых, травяных, животных голосов.

И стало имя того улуса беззвучным.

…жил как в глухоте. Не раздавленный, а в тихом удивлении.

Память не щадила его, но, как рыба в нерест, метала грехи непрестанно.

Казаки были – как ледоход: неостановимы, угловаты, порывисты.

И открылось ещё одно. Сколько бы ни было смерти, жизни всегда остаётся на семечку больше. Даже когда выгорело всё – проглянет зелёный стебель посреди липкого пепла.

Когда смерть всегда подле, за правотой далеко ходить не надо. Скоротечность жизни была оправданием сама по себе.

Промельк первой бесхвостой искорки его сознания не осветил тьмы, не вырезал в ней царапку даже с ресницу величиной. Но в тот миг он стал заново собираться в живую плоть.

Солнце лежало плоско, как раздавленное.

– Черкасская казачка кланяется в ноги не казаку, а коню. Дура… Раскрывай ворота… Как выйдет, бери коня за уздечку, иди подле, пока не погонит.

На сердце лежала та благость, когда вдруг постигаешь наверняка: что сейчас случилось, впредь не повторится, а запомнится до смерти.

Куда доходит и где сел казак – никто не собьёт.

Произнесённые в сотню голосов слова, как пузыри с речного дна, летели вверх, сливаясь в единый ручей.

Смерть была наседкой казака: высиживала его, а потом клевала, не слишком глядя, куда попадёт.