Земля под ее ногами

В этой поэме более тысячи строк ужасной тягомотины.
«Земля под ее ногами» С. Рушди

Что сложнее – написать рецензию о книге, которая понравилась, или о той, что разочаровала? На самом деле тяжелее всего создать отзыв о произведении, к которому остался равнодушен, несмотря на старания как собственные, так и автора. Индийская литература для меня как раз в этой категории. На мой взгляд, к ней нельзя относиться негативно – ты либо любишь ее, либо проходишь мимо, оставаясь безучастным к этим толстым (и не очень) томикам, насыщенными словами и эмоциями как карри приправами. Поэтому я стараюсь делать так, чтобы мои пути с всевозможными «шантарамами» и «богами мелочей» не пересекались. Ведь даже на то, что было бы интересно прочитать, не хватит жизни.

Рушди не удивил и не поразил, но в какой-то мере возмутил и вызвал улыбку, когда я начала читать о мальчике по имени Надежда Купца (не удивительно, что он сменил его), о реках текилы, в которых люди не тонули, но пьянели, о лоботомии крикетным мячом, о козьих аферах, о «человеке за столом, к которому приходит призрак лошади, закрывающий ему глаза копытами», о посасывании век как части любовного акта, к тому же автор зачем-то похоронил Пола Маккартни и перепутал писателей известных книг с героями. Раскидывая эти факты в поисках основной истории, разочарованно потягиваешь: «А где?! Где индийские рок-звезды? Где история великой любви? Где то, ради чего стоит читать эту книгу?». И только в последних главах ты получаешь и музыку, и лав стори, и хэппи энд. Если бы повествование действительно бы шло от имени Рая, одного из главного героя, то предисловие бы не было бы столь затянутым. Но автор зачастую отодвигает его в сторону и говорит о том, чему Рай-фотограф никак не мог быть свидетелем и, соответственно, не мог нам об этом рассказать.

Переперчил Рушди свою книгу. От обилия имен моя интровертность страшно зудит. За мифическими именами не видно ни самобытной Индии, ни Англии, ни Америки. Нет ощущения, что герои действительно переместились с востока на запад, с одного континента на другой. Все имена на один лад, что индийские, что американские. А сколько слов о музыке, о голосах, о песнях! Но ты будто в звуконепроницаемом скафандре, как Ормус Кама, ты не слышишь мелодии. Ты слышишь крики фанатов, ты видишь, как раскупаются альбомы, ты смотришь, как Вина зачем-то скачет по сцене, как тексты песен затрагивают социально-политические проблемы. Только в отражении этих событий можно увидеть? услышать? прочитать? о музыке.

На фоне пестроты романа личности героев теряются. Автор хотел сделать Вину яркой, необычной, сильной. Но вместо этого всех, даже второстепенных персонажей, создает уникальными и интересными, среди которых Вина теряется как лист красивого канадского клена в ботаническом саду осенью – в этом букете она незаметна. Единственное, что в ней было уникального – это причина быть вегетарианкой, которой она стала после того, как увидела все свою семью зарезанной в лужах крови.

Об Ормусе сказать вообще нечего, кроме того, что с рождения он - пациент невролога (вычурные движения пальцами а-ля игра на гитаре явно что-то дистоничное), потом эпилептолога (ночное пение без просыпания), а затем и психиатра со своими видениями-галлюцинациями умершего брата-близнеца и нимфоманки Марии. Все это подается под соусом магического реализма. Но закончилось-то наркологом.

Рай, он же рассказчик, он же фотограф, удивил своим пониманием и состраданием, живым, заинтересованным в судьбе отца во время избавления от игровой зависимости:

Он не отвернулся от отца, не перепоручил его врачам, не отправил в реабилитационный центр, а сам старался помочь ему. И вот это отношение Рая к отцу ярко отличается от служения леди Спенты своему молчаливому сыну и от последующего ухода за Ормусом (когда он был в коме), где не чувствуется ни любви, ни желания действительно что-то изменить, добиться результата, не говоря уже о Вине, которая бросила Ормуса сразу, как только тот стал не таким, как прежде.

Тем не менее через всю книгу проходит мысль об одиночестве, причем выбранном добровольно. Каждый из героев очень легко расстается со своими родными людьми (как умершими, так и живыми). Но и между собой они не стремятся поддерживать дружеские отношения. Самодостаточность или эгоистичность? Или боязнь потери? Чем меньше привязанностей, тем меньше будет боли от исчезновения того или иного человека. Но в результате этого страдание лишь многократно усилилось, потому что вся любовь была сконцентрирована на одном человеке – на Вине.

О ней ли эта книга? Под чьми ногами земля? С одной стороны, история Вины – основная, как бы ей автор посвятил всю книгу. Но у многих других женщин земля также уходила из-под ног: у Вины, когда на нее кричит Амир «Слава богу, что ты не мой ребенок!»; у Персис, когда она поняла, что Ормус с ней никогда не будет; у леди Спенты, когда теряет детей, когда разочаровывает муж Дарий, когда она теряет Каму, Месволда, Стэндиша, у Миры, когда от нее отрекся отец. Получается, это книга о женщине, гимн женщине, которая может выстоять, даже когда земля уходит из-под ног, о женщине которая может проваливаться на самое дно, в самый ад, о женщине, которая может воспарить над землей, о женщине, которая привязана к этой земле заботами и обязанностями. И нет никаких выводов, никакой морали, какой надо быть и не надо. Просто будь.

Хорошо, у нас 5 минут. Вы все знаете эту историю. Меня спасли мексиканские наркоторговцы...

Кто там еще? Здравствуй, милый. Автограф? Конечно, "с любовью от Вины". Да-да, конечно, та самая.

Криозаморозка. Вот где я была. Меня похитили и держали в криокамере какие-то существа, я не знаю, откуда они прилетели. Ормус? Он тоже вернется. Обязательно.

Что? Где расписаться? Пошел вон, мелкий извращенец.

Простите, еще один идиот-поклонник. На чем мы остановились? Ах, да. Ормус, Вина, любовь навеки. Тогда, после землетрясения меня нашли тибетские монахи... Наркоторговцы? Какие... А, к черту. Хочешь, скажу правду? На самом деле вся эта история чушь собачья. Даже смешно. Я совсем на нее не похожа. Петь не умею. Но в наше время это и не требуется. Можешь не стараться, все равно не напечатают. Правда никого не интересует. Слышишь, как вопят там, за кулисами? Единственное, чего хотят зрители - шоу. Сказка, способная хоть немного отвлечь их от серой реальности. Время титанов прошло, но осталась тоска по золотому веку, когда боги жили среди людей, а люди были подобны богам. Мы все стоим на плечах гигантов, но сами мы - карлики. Не только в музыке, в кино, в политике, где угодно. Мир измельчал. Да, некоторые из динозавров той эпохи еще ездят в турне. Что-то там записывают. Жалкое зрелище. Но, знаешь, в них что-то есть. Что-то настоящее... даже в мертвых, в них больше жизни, чем в нас. Что-то такое было и в сладкой парочке Ормус & Вина.

Любовь? Объясни мне тогда, почему, если это такая великая любовь, почему они ждали 10 лет. Что это за любовь, ставящая условия, нарочно создающая себе препятствия. А знаешь, что я думаю? Маркетинговый ход. Обычная пиар-акция. 10 лет не прикасаться к любимому человеку, и здесь речь не только о сексе, ВООБЩЕ никаких прикосновений, ни обнять, ни дотронуться, ты можешь себе это представить? Я - нет. Очередная ложь, вот, что я думаю. Откуда мы знаем, что было на самом деле? Ну конечно, если Вина так сказала. Божественная Вина. Мой отчим был хорошим человеком, хотя и несколько наивным. Он верил всему, что говорила "его" Вина, но мы-то не обязаны. Хотя, думаю, она тоже его все-таки немного любила. Рай видел в ней человека. Легко любить того, кто на вершине славы, в ослепительном блеске всеобщего обожания. Но Рай знал ее другую - растерянную, несчастную - и все равно любил. Поэтому она металась от Ормуса к нему. Кому понравится, если тебя ставят на пьедестал? Нормальная, живая женщина сбежит куда подальше. Надо признать, они все были мастерами убегать: Рай, Вина, Ормус, их родители. Алкоголь наркотики, смерть, параллельный мир или внутренний - что угодно, лишь бы не решать настоящих проблем, не жить реальной жизнью.

Хочешь совет? Брось все это. Статью, журнал, пошли редактора к черту. Нет никакой радости в том, чтобы быть чьим-то двойником, отражением, тенью, плевать, как это называется. Не гоняйся за миражами. Пиши свою историю. О чем, по-твоему, миф Орфей и Эвридика, о чем история Ормуса и Вины? Искусство, побеждающее смерть? Бред. Сила любви? Глупости. Прошлого не вернешь, вот о чем. В жизни нет ничего вечного, постоянного. Весь мир - хаос. Он меняется каждую секунду. Каждый наш выбор, каждый шаг порождает множество гипотетических миров, любой из них может стать твоей реальностью. Выбери один из них себе по вкусу. Никто не знает, сколько ему осталось - 5 минут или 50 лет. Все, что мы можем - любить тех, кто рядом. Пока есть время. Пока еще есть время.

От того творчества Рушди, с которым я знакома, неумолимо веет "Ста годами одиночества", то удачно, то нет. Здесь - нет.Здесь тягучая нуга книги Маркеса не цепляет, а утомляет. Здесь вкрапления магического реализма не пришлись впору роману. Здесь, в этом немножко параллельном мире, я быстро устала от привидевшихся мальчику с другого материка рок-н-рольных песен, от невидимых коз, от потусторонних связей, от призрачной Марии... Эта мистическая поволока не шла роману, будто маленькая девочка нарядилась в мамино вечернее платье и крутится у зеркала, выпадая из туфель и подвязав волосы бюстгальтером. Рваная нелинейность сюжета утомила, довела читателя до мыслей "да когда же ты уже сдохнешь-то???". Герои не вызывают симпатии. И сочувствия почти не вызывают. Разве что немного рассказчик, но ведь он-то как раз нашел свою замену Вины. Вот, опять, кстати. Вроде, уже умерла - хвала Аллаху - ан нет: получите копию и ещё страниц 200 всё о том же. Эта книга навевала скуку карамельной тянучкой своего сюжета. Прыжками. Ответвлениями. Мертвыми близнецами.

Не зашла. Вот совсем. Возможно, колдовской магический реализм плохо смешивается с темой всемирно известной рок-группы и шоу-бизнеса. А может, это просто не моя вещь от слова совсем.

Флэшмоб 2017: 41/67.

Слушайте. Нет, не меня! А песню мистера Рушди. Он поет очень древнюю песню о том, что всё рушится, что мир хрупок, поет о том, что станет спасением «там», под землей, уходящей из-под ног. Песня возраста Софокла и Гомера, такая же древняя, как эти греки. Это же они создали трагедию. Это же у них никаких голливудских хеппи-эндов. Песня как раз в жанре «трагирок-н-ролл».
Всё рушится, земля не терпит человека и прочие строчки из куплета.
А что в припеве?
В припеве синкопы другой реальности, звучащие повторяющимся скандированием: «ВАМ ЗВЕЗДЕЦ!». Но если целью этой панковской пропаганды апокалипсиса было вселить сомнение в действительности нашей реальности, то признаюсь, что иногда хотелось проверить на прочность её скорлупу (проломить головой стену, например).
И все же следующий куплет совсем об обратном. По мере того, как ребята из Древней Греции нанимают лучших адвокатов, чтобы обвинить Рушди в плагиате, в то время как земля трещит по швам и не собирается это прекращать, внимательный слушатель может заметить призыв беречь ту землю, на которой он стоит. Как бы она не злилась, не делай хуже. Земля дарит свой кусочек каждому. Но кто-то завел традицию сначала оросить и облагородить этот кусочек, а потом превратить в глиняный ком и выкинуть подальше. Поэтому и приходится гостям из других реальностей предупреждать нас о том, что в разверзшихся пропастях земли таится ад.
Что в бридже? Ага, знакомо. «Make love, not war». Рок-н-ролл водружает на свои плечи любовь и «орфеевская лира» 70-х становится билетом на лучшие места в аду. Удивительно, но вычурность и настойчивость рок-н-ролла вытесняет (или сглаживает, не решил) претенциозность и божественное происхождение чувств между главными п̶а̶р̶с̶персонажами.
Финальный аккорд и его затухание – это момент песни, когда солирует слушатель. Моя партия такова: «А читал ли я вообще эту книгу? Был ли я, когда читал эту книгу? Была ли книга, когда я ее читал?». Пространный текст моего куплета. Но подобные вопросы без ответов после книги довольно мистичны и одновременно соблазнительны, не правда ли?

We are possessed
We're all fucked in the head
Alone and depressed

But if we sing along
A little fucking louder
To a happy song
Maybe we'll forget cause'
Bring me the Horizon - Happy Song

Музыка… она ведь повсюду… То стучит чужими ногами, то шуршит песком на пляже и воет завывалами Бомбея. Щерится челкой и бачками Элвиса, трясет афро-прической Дайаны, блестит черной кожей Армстронга.
Музыка бренчит на древнегреческих кифарах, отбивает грохочущий ритм на барабанах, исступленно выводит пронзительный гитарный риф, громко вопит в ухо мифа и истории, и ей в общем-то плевать на чью-то неосведомленность – он просто не на той волне.
Музыка живет! Повседневность порой сжимается в комок и движется по накатанной, а музыка гордо расправляет плечи и живёт, дышит полной грудью и живёт по своим законам: развивает темы, повторяет запевы и припевы, гремит аллегро и тренькает в пианиссимо.
Музыка обещает. Это её любимое занятие. На обещание вселенской справедливости её не хватает, она талдычит одно «сейчас будет круто». Не забывай, зачем мы здесь. Put your hands up! Вот-вот тема любви Ормуса и Вины разовьется и пробьет небеса, не забывай, оставайся с нами, мы вернемся после рекламы новостроек Бомбея.
»>--»>Музыка сыпет карри и специями. Как, ты еще не любишь Бомбей? Музыка не понимает, как можно его не любить, c какой ты планеты, друже? Люби старую добрую Англию и альтернативную Америку с живым Кеннеди, на худой конец.
Не переключайтесь, до конца рекламы осталось две минуты.
»>--»>Голосуйте за нашего кандидата! Наш кандидат - самый правильный кандидат!
Музыка зависима от своего создателя, она вдруг становится навязчива и застревает в зубах как рекламный слоган. Квадратиш. Практиш. Гуд. Золотая чаша, золотаааая.
Музыка любит своего Автора. Славься! О солнцеподобный писатель, воспевающий своим изысканным жалом клетки с шлюхами-танцовщицами, славься, славься! Фанфары.
Идем на коду.
Выруби мозг, слушай Музыку, люби Автора, слушай Музыку, люби Бомбей, слушай Музыку, ощути треклятую землю под её ногами…

Где-то на периферии моего подсознания саундтреком этой книги стала не роковая баллада U2, а старый добрый советский шлягер в исполнении Зыкиной: "Издалека дооооолго течет река Воооолга... Конца и края нет". Только тут река, конечно, индийского разлива, но тоже протекает и среди хлебов спелых, и среди снегов белых, еще и пастбища с козами охватывает, омывает британские берега эпохи радиопиратства и находит свое успокоение только на другом континенте, проходя даже через мексиканские земли. Но вот это ощущение того, что меняются дни, времена года, возраст, мода, правители стран, а река всё течет себе и течет, меня не покидало. Уже не один труп врага проплыл мимо меня и рефлексирующего главного героя Рая, а Салман Рушди и не думал даже закругляться. Вообще эта созерцательная медитативность свойственна восточной культуре. "Краткость - сестра таланта" - это точно не про жителей Индии. Уж если начнут рассказывать тебе историю своей судьбинушки горькой, то дойдут, как минимум, до пятого колена своей семьи, а попутно еще расскажут о судьбе дальних родственников, соседей, случайных прохожих и т.п., еще и песню споют задушевную и непременно спляшут. А я сижу с книгой в руках, как обманутый Шахрияр, в ожидании эффектной кульминации, а Шахерезада всё никак не заткнется))

Вот эта излишняя многословность, на мой взгляд, испортила весь роман. Я ничего не имею против семейных саг. Мне на самом деле было интересно узнавать о детстве главных героев, о роковом (ударение в данном случае можно ставить, где вам больше нравится) знакомстве Вины и Ормуса и зарождающейся любви, которой они будут верны (не в пуританском смысле этого слова) до конца своих жизней. В каждом индийском семействе нашелся свой фамильный шкаф, за дверцей которого скрываются семейные драмы с завораживающей атмосферой. Причем Салман Рушди отлично передает эмоциональное опустошение героев, которые теряют землю под своими ногами, разочаровываясь в жизни и близких людях. Но только любовь способна залечить саднящие раны, придавая смысл дальнейшему существованию. Пожалуй, детство Вины - это самая удачная часть, объясняющая ее нелогичное поведение в зрелом возрасте. Даже несмотря на то, что я ей вообще не симпатизирую, у меня вызывает сочувствие недолюбленный ребенок, которого взрослые используют вместо мячика для пинг-понга. И я думаю, что у нее с Ормусом намного больше общего, чем с Раем. Не только из-за схожих музыкальных увлечений, но и по судьбе в целом. Иначе и быть не могло, если основное действие началось в Индии, где музыка и мистицизм идут рука об руку испокон веков.

Но роману не хватает хорошего звукорежиссера, если уж говорить на языке музыки. Недостаточно просто написать красивую мелодию и слова песни о любви, чтоб она стала хитом. Тут еще необходимо сделать качественную аранжировку и сведение трека, чтобы инструментал отчетливо был слышен, где каждая партия гармонично дополняет друг друга и слышны все мелизмы вокалиста, поиграть с тембрами и ритмом, добавить запоминающихся фишек. А у Салмана Рушди получилась какофония звуков, потому что он пихает в одну кучу новостные заголовки прошлых лет, рассуждения о религии и параллельных мирах, банальную болливудскую мелодраму, криминал, искусство фотографирования, проблемы эмигрантов, геев, историю Золушки и историю самой Индии и т.п. Уж слишком много пряностей и специй для моего европейского вкуса, много писькостраданий Рая, много восторгов от VTO, много ссылок с уточнениями, черт их дери! В итоге через несколько глав меня тошнило уже от Вины и зомбирования: "Ты должен её полюбить! Это новая легенда! Люби её! Восхищайся ей!". Мало того, что я выслушиваю влюбленного рассказчика и ее суженного, так мне еще скармливают изрядную порцию впечатлений каких-то там критиков, блоггеров, публицистов. Этот навязчивый сервис в худших традициях СМИ, атакующих по всем фронтам одними и теми же медийными лицами, вызывает у меня отторжение. К книге не было желания возвращаться, потому что я знал, что меня снова ждет рефлексивная монотонность. Дочитывал скрипя зубами через силу и уже нет желания давать автору второй шанс.

В детстве, наблюдая за жизнью сериальных героев, я думала, что кто-то другой, живущий, быть может, в параллельной вселенной, точно так же наблюдает за нами. И мне было очень обидно, что наша жизнь – рутина без потрясений, умопомрачительных любовных историй, хуанов-карлосов и просто марий, запутанных семейных отношений и интриг. Мне даже хотелось пожалеть наших зрителей, ведь им, скорее всего, было ужасно скучно.

Я выросла, добралась до книги Салмана Рушди «Земля под ее ногами» и поняла, что была не одинока в своих мыслях о параллельных мирах. Автор книги рассказывает нам современную сказку об Орфее и Эвридике – ярких музыкантах, равных которым еще не видел белый свет. О таких талантах говорят, что их слава, замешанная на сексе, наркотиках, рок-н-ролле и восторженных воплях фанатов, переживет их самих. В принципе, так оно и вышло, учитывая смерть главной героини, которую в буквальном смысле проглотила земля под ее ногами, в самом начале книги. А дальше много страниц с рассуждениями о мифах и реальности, востоке и западе, родном доме и потере идентичности, которые сделали из книги мешковатого монстра в пестрых индийских шароварах. Хотя лучше обо всем по порядку.

Для начала скажу пару слов о трио главных героев. Рассказчик по имени Рай или как там его зовут на самом деле - фотограф-невидимка и просто неудачник в тени настоящих рок-звезд. Ормус Кама – красавец и сердцеед, любимец женщин, талантливый композитор, который начал как Элвис и кончил как Леннон, с третьим глазом на месте второго. Вина Апсара – как говорится, a girl with troubled past, вершина любовного треугольника и просто заноза в заднице. А еще в романе был яркий и непонятный Бомбей, который держал историю, не давай ей слететь с катушек и превратиться в гремящее нечто. Конечно, Индия не была бы Индией, если бы герои не впадали в кому, не исчезали на годы, не разговаривали с умершими близнецами и не заглядывали в зазеркалье своего мира. Как бы там ни было, но троица покинула родную страну в поисках лучшей доли, и книге это не пошло на пользу. Вдали от Бомбея «Земля под ее ногами» превратилась в пресное индийское блюдо без специй.

Рассказ о приключениях индийцев на западе действительно показался пресным и затянутым. Да, мы уже поняли, что Ормус и Вина любили друг друга до одури, прониклись величием и могучестью их группы, оценили невпихуемое количество мифов и легенд, которые автору удалось впихнуть в свой роман, разделили его опасения по поводу современного мира, который трещит по швам и лопается благодаря нам самим. Ты-да-я-да-мы-с-тобой-сколько-нас. А дальше что?

А дальше Вина померла, и стало повеселее. Автор лихо прошелся по безумию фанатов, для которых их звезда просто не могла умереть. Элвис жив, Майкл Джексон с Джоном Ленноном тоже, Курт Кобейн не стрелял себе в голову из ружья, и так далее. Что еще было в этой книге? Извращенцы, гомосексуалисты, маньяки-подушечники, коровы и козы, индийские адвокаты. Короче, на любой вкус и цвет. Много чего обо всем и ни о чем. Хочется завершить сей рассказ еще одним ярким и незабываемым воспоминанием детства - манной кашей с комочками. Невкусно, но не смертельно. Рушди на любителя, это факт, и я, увы, не любитель.

Я боготворил ее всю жизнь. Ее золотой голос, биение красоты. Боготворил за то, что она разбудила наши чувства, сделала меня настоящим, - и землю под ее ногами.
А теперь я не уверен не в чем, черное - это белое, холод - это зной; ведь то, чему я поклонялся, украло мою любовь, - земля под ее ногами.
Она была моей землей, моей любимой музыкой, моей проселочной дорогой, моей городской улицей, моим небом над головой, моей единственной любовью - и землей под моими ногами.
Иди же легко своей темной дорогой, найди свой легкий путь под землей, я буду там через день с тобой, - пока не найду тебя, не успокоюсь.
Позволь любить тебя предано, позволь спасти тебя, позволь повести туда, где встречаются два пути.
О, вернись наверх, здесь только любовь - и земля под твоими ногами.

Ну штож. Первая книга автора, впечатления смешанные, но по итогу впечатлен. Из минусов:

• Книгу можно сократить на треть точно
• Иногда кажется, что Рушди кичится и показывает всем какой он образованный и как много всего знает

• Где-то на последней трети и перед появлением Миры творится просто сотона