Рецензия на книгу

Земля под ее ногами

Салман Рушди

FinnertyLeired31 мая 2017 г.
В этой поэме более тысячи строк ужасной тягомотины.
«Земля под ее ногами» С. Рушди
Что сложнее – написать рецензию о книге, которая понравилась, или о той, что разочаровала? На самом деле тяжелее всего создать отзыв о произведении, к которому остался равнодушен, несмотря на старания как собственные, так и автора. Индийская литература для меня как раз в этой категории. На мой взгляд, к ней нельзя относиться негативно – ты либо любишь ее, либо проходишь мимо, оставаясь безучастным к этим толстым (и не очень) томикам, насыщенными словами и эмоциями как карри приправами. Поэтому я стараюсь делать так, чтобы мои пути с всевозможными «шантарамами» и «богами мелочей» не пересекались. Ведь даже на то, что было бы интересно прочитать, не хватит жизни.
Рушди не удивил и не поразил, но в какой-то мере возмутил и вызвал улыбку, когда я начала читать о мальчике по имени Надежда Купца (не удивительно, что он сменил его), о реках текилы, в которых люди не тонули, но пьянели, о лоботомии крикетным мячом, о козьих аферах, о «человеке за столом, к которому приходит призрак лошади, закрывающий ему глаза копытами», о посасывании век как части любовного акта, к тому же автор зачем-то похоронил Пола Маккартни и перепутал писателей известных книг с героями. Раскидывая эти факты в поисках основной истории, разочарованно потягиваешь: «А где?! Где индийские рок-звезды? Где история великой любви? Где то, ради чего стоит читать эту книгу?». И только в последних главах ты получаешь и музыку, и лав стори, и хэппи энд. Если бы повествование действительно бы шло от имени Рая, одного из главного героя, то предисловие бы не было бы столь затянутым. Но автор зачастую отодвигает его в сторону и говорит о том, чему Рай-фотограф никак не мог быть свидетелем и, соответственно, не мог нам об этом рассказать.
Переперчил Рушди свою книгу. От обилия имен моя интровертность страшно зудит. За мифическими именами не видно ни самобытной Индии, ни Англии, ни Америки. Нет ощущения, что герои действительно переместились с востока на запад, с одного континента на другой. Все имена на один лад, что индийские, что американские. А сколько слов о музыке, о голосах, о песнях! Но ты будто в звуконепроницаемом скафандре, как Ормус Кама, ты не слышишь мелодии. Ты слышишь крики фанатов, ты видишь, как раскупаются альбомы, ты смотришь, как Вина зачем-то скачет по сцене, как тексты песен затрагивают социально-политические проблемы. Только в отражении этих событий можно увидеть? услышать? прочитать? о музыке.
На фоне пестроты романа личности героев теряются. Автор хотел сделать Вину яркой, необычной, сильной. Но вместо этого всех, даже второстепенных персонажей, создает уникальными и интересными, среди которых Вина теряется как лист красивого канадского клена в ботаническом саду осенью – в этом букете она незаметна. Единственное, что в ней было уникального – это причина быть вегетарианкой, которой она стала после того, как увидела все свою семью зарезанной в лужах крови.
Об Ормусе сказать вообще нечего, кроме того, что с рождения он - пациент невролога (вычурные движения пальцами а-ля игра на гитаре явно что-то дистоничное), потом эпилептолога (ночное пение без просыпания), а затем и психиатра со своими видениями-галлюцинациями умершего брата-близнеца и нимфоманки Марии. Все это подается под соусом магического реализма. Но закончилось-то наркологом.
Рай, он же рассказчик, он же фотограф, удивил своим пониманием и состраданием, живым, заинтересованным в судьбе отца во время избавления от игровой зависимости:

Тогда я отправлялся вместе с ним, предварительно убедившись, что у него нет при себе денег, и вместо того чтобы делать ставки, мы фотографировали приглянувшихся ему лошадей. Если лошадь, за которую он болел, выигрывала, мы сохраняли ее фотографию и вклеивали в мою тетрадь, указав количество очков; если нет — мы рвали фотокарточку и бросали в урну, словно использованный билет тотализатора.
Он не отвернулся от отца, не перепоручил его врачам, не отправил в реабилитационный центр, а сам старался помочь ему. И вот это отношение Рая к отцу ярко отличается от служения леди Спенты своему молчаливому сыну и от последующего ухода за Ормусом (когда он был в коме), где не чувствуется ни любви, ни желания действительно что-то изменить, добиться результата, не говоря уже о Вине, которая бросила Ормуса сразу, как только тот стал не таким, как прежде.
Тем не менее через всю книгу проходит мысль об одиночестве, причем выбранном добровольно. Каждый из героев очень легко расстается со своими родными людьми (как умершими, так и живыми). Но и между собой они не стремятся поддерживать дружеские отношения. Самодостаточность или эгоистичность? Или боязнь потери? Чем меньше привязанностей, тем меньше будет боли от исчезновения того или иного человека. Но в результате этого страдание лишь многократно усилилось, потому что вся любовь была сконцентрирована на одном человеке – на Вине.
О ней ли эта книга? Под чьми ногами земля? С одной стороны, история Вины – основная, как бы ей автор посвятил всю книгу. Но у многих других женщин земля также уходила из-под ног: у Вины, когда на нее кричит Амир «Слава богу, что ты не мой ребенок!»; у Персис, когда она поняла, что Ормус с ней никогда не будет; у леди Спенты, когда теряет детей, когда разочаровывает муж Дарий, когда она теряет Каму, Месволда, Стэндиша, у Миры, когда от нее отрекся отец. Получается, это книга о женщине, гимн женщине, которая может выстоять, даже когда земля уходит из-под ног, о женщине которая может проваливаться на самое дно, в самый ад, о женщине, которая может воспарить над землей, о женщине, которая привязана к этой земле заботами и обязанностями. И нет никаких выводов, никакой морали, какой надо быть и не надо. Просто будь.
8
103