Земля под ее ногами

Внешне я весьма изыскан, но в глубине я совсем другой. Трусы из кожи леопарда под строгим костюмом.

Когда ваша душа преисполнена благодарности слепой удаче и некому сказать за нее спасибо, а очень хочется, - чье имя вы назовете?

Я сказал, что содержание книги не зависит от того, читают её или нет. Даже если её никто никогда не прочтёт, содержание никуда не денется, оно будет делать своё дело. И этого достаточно, сказал я. Главное, что оно есть.

- А ты, милашка, какого ты цвета?

• Думаю, бархатистого, дорогуша. Есть такой цвет?
• Конечно, пусть будет бархатистый, а твоя подружка?
• Она? Она - Близнецы.

Люди. Они всегда стараются сбить тебя с ног, проехаться за твой счёт.

Смерть больше, чем любовь, или сама - любовь. Искусство больше, чем любовь, или само - любовь. Любовь больше, чем смерть и искусство, или же нет. Вот предмет для размышлений. Вот тема.

Власть, как и любовь, мы окончательно познаём тогда, когда она утеряна безвозвратно.

Вот почему люди и любили ее. Она стала гиперболизированным воплощением, аватарой, их собственных доведенных до крайности или, лучше сказать, вознесенных на недосягаемую высоту перемешанных «я»: таланта, выразительности, вызывающей распущенности и саморазрушения, интеллекта, страсти.

-  Повсюду есть женщины, которые сидят в одиночестве, зная, что их мужчины никогда не вернутся. И мужчины тоже тоскуют по женщинам, которые ушли. Жизнь - это сломанное радио, в ней нет хороших песен.

Была еще русская девушка, дочь аккредитованного в Бомбее чиновника русского консульства. Она прислала ему семнадцать пронумерованных писем, написанных по-английски, и в каждом было по стихотворению на русском языке. Каждый день по письму, а на восемнадцатый день стихотворения не оказалось, наступило грустное прозрение. Я поняла, что ты не любишь меня, поэтому мои девственные порывы я буду посылать отныне великому поэту А. Вознесенскому.

-  На родовитые семьи рассчитывать не приходится - их отпугнули ошибки сам знаешь кого, - продолжала рассуждать леди Спента (такова была самая смелая аллюзия на девятнадцать убийств, совершенных Сайрусом Камой, какую она себе позволяла).

Аромат чаны и бхела, тамаринда и жасмина, громкие голоса — ведь в этих краях если хотят что-то сказать, то повышают голос, — уличный шум, цоканье копыт, хлопки автомобильных двигателей, звонки велосипедов, ослепительное солнце на глади залива, гудки военных кораблей и наэлектризованное общество перед началом своей трансформации.

Любовь — слишком важная вещь, чтобы лгать.

Мы изменяем то, что помним, потом наши воспоминания меняют нас, и так далее, пока и они, и мы, наши воспоминания и мы сами, не поблекнем.

Когда перемены столь велики, можете не сомневаться, политики выстроятся в очередь, чтобы объявить, что это их заслуга.

…содержание книги не зависит от того, читают ее или нет. Даже если ее никто никогда не прочтет, содержание никуда не денется, оно будет делать свое дело. И этого достаточно...

Ритм заставляет обратить внимание, мелодия - запомнить, и лишь против голоса вы беззащитны; богохульный кантор, нечестивый муэдзин, сирена - назовите как хотите, - он взывает напрямую к средоточию ритма - душе. Неважно, что это за музыка. Неважно, что за голос. Когда вы слышите его, настоящий, вам конец, можете мне поверить.

...признать, что мы не понимаем какой-то феномен, вовсе не значит признать существование чуда; это лишь подтверждение того, что мы осознаем ограниченность человеческого знания. Наши предки выдумали бога, чтобы объяснить непостижимое - ослепительную тайну бытия. Существование необъяснимого, однако, не является доказательством существования бога...