Записки из подполья

Штож. Этот рассказ \ книгу я встретила в аудио формате. включив запись по дороге на работу, я на пол метро издала стон. потому что очередное нытье было слушать выше моих сил. А еще озвучка такая, проникновенная, что меня прямо корежило. и я мысленно уже удаляла аудиодорожку с телефона, что бы не портить свой аппарат этой мерзостью
Приехав на работу, зашла на Ливлиб, что бы отметить минимальным количеством звезд произведение, решилась сначала прочитать рецензии. и наткнулась на пост skerty2015, опубликованный немного ранее. и решила дать этому произведению второй шанс.
и знаете что?
это было верное решение! да, начало неоднозначное. но с остальной части я так хохотала почему то. Очень рекомендую!

Однажды в отпуске я подсунул Гроку свои дневниковые записи на предмет литературного анализа. Тот заявил, что лирический герой напоминает ему подпольного человека Достоевского. Мне это польстило, но с произведением я знаком не был. Пришлось наверстывать. А вдруг правду говорит шельма кремниевая?

Прочитал и вот что скажу. Роман состоит из двух частей. Первая далась мне трудно. В ней ничего не происходит: всю дорогу подпольный человек только и делает, что мусолит по кругу сначала одну тему, потом другую, затем третью. И ладно бы он говорил что-то, что заставило бы залипнуть на одной букве на полчаса (как с ницшеанским Заратустрой , например) — нет, это просто какой-то бред бедолаги, который от одиночества начал немного «отъезжать». Особенно меня раздражали и вводили в состояние дефицита внимания его рассуждения «о человеческой выгоде». «Борис, ты не прав!» — хотелось возразить ему. И так бы я не выдержал подобного издевательства над собой и бросил чтение, но во второй части появилась какая-никакая драматургия: классик решил столкнуть нашего унылого философа с внешним миром. Миром, впрочем, довольно вялым и вполне обыденным, скажем прямо, но на фоне шизоидной первой части и этого было достаточно, чтобы реанимировать мой интерес. Здесь я и правда стал узнавать брата Колю — то, на что намекал Грок. И я имею в виду не сюжетные параллели, а сходство в ответной реакции человека на столкновения с социумом — уход во внутренние лабиринты вместо активных действий снаружи. Правда, до подпольщика мне еще расти и расти. Например, нечто похожее на эпизод с офицером случилось и со мной — но я так не зацикливался на этом: ну, было и было, чего бухтеть-то.

Кстати, именно во второй части до меня дошло, почему именно это произведение, как утверждается, повлияло на творчество Кафки . Здесь те же бесконечные руминации, длинные сомнения, гипотетические «а если бы». Те же нелепые монологи минут на пять, замаскированные под диалоги — в реальной жизни, если собеседник не пуляет в тебя репликой так долго, то он либо немного умер, либо сдувшийся футбольный мяч с нарисованным лицом. У обоих авторов происходящее не суть важно — балом правят мысли одного конкретного героя, которые замкнутыми петлями накидываются на его условные перемещения из точки А в точку Б. Они, эти мысли, и есть фабула, и они в совокупности создают ту самую атмосферу тревоги, ради которой все это и писалось. Разница в экспрессии: если кафкианские коридоры условны, абсурдны и по-холодному отчужденные, то в «Записках» локации предельно осязаемы и приземлены, как в газете или милицейском протоколе: шел мокрый снег, Петербург, у Пяти Углов. Вот только подпольный индивид, помещенный в эти стены, молча орет от боли, стиснув зубы, тогда как кафкианский среднестатистический белый мужчина недоуменно пожимает плечами, попутно чувствуя вину без вины и отбиваясь от прилипчивых барышень. Кроме того, как и все крупные произведения Кафки, «Записки» так же ничем не заканчиваются, как бы намекая, что все может и дальше тем же макаром идти по кругу, уходя в спираль гнетущей безысходности, потому что никакого катарсиса не будет и вообще, его быть не должно по задумке. Только в отличие от Франца Германовича, который хитро делал вид, что не дописал (но мы ведь ему не верим, правда?), Достоевский финалит заставкой из Ералаша: дескать, общий смысл вы уловили, мальчишки и девчонки, а подпольный человечек-тот продолжил строчить, просто я вас пожалел. Спасибо, Федор Михалыч, за честность.

И вот что интересно — в этом, наверное, прелесть классической литературы. Несмотря на то, что роман читался тяжело, месяца через полтора ко мне стали приходить разные мысли. Как будто книжица, сделав мне лоботомию без анестезии, посадила в мозг семечку, и из нее спустя время выросло небольшое растение. И я этому рад. Вот только бы не было так больно в процессе посадки.

комната пустая, даже если в ней есть я
на что похожа эта маленькая жизнь?
времени и месту нету дела до меня
и мне тоже нечего сказать про них
касание - холодная ладонь
где правила, по которым ты играл со мной?

кроткая, достоевский
"Эта прелесть, эта кроткая, это небо - она была тиран, нестерпимый тиран души моей и мучитель! Ведь я наклевещу на себя, если этого не скажу! Вы думаете, я её не любил?"

отвлёкся от илиады, полазил по мозгу эгоиста абъюзера, ещё раз увидел психологизм, жизненные мысли, в общем то, за что люблю достоевского. на впечатление повлияли, конечно, низкие ожидания - я не люблю малую прозу достоевского, кроткая - большое, очень большое исключение. я даже понял что-то новое про абъюзеров, их логику и зависимость от жертвы. ещё интересно: они же устраивают эмоциональные качели, и одна из сторон - преклонение и падение перед жертвой, "перемена ролей" (типо). все больные и одинокие. в конце восторг, тот самый, который на самом деле тревога. так знакомо. опять вспоминаю фразу про писателей прошлого (someone said, 'the dead writers are remote from us because we know so much more than they did.' precisely, and they are what we know). обе сцены с открытыми глазами - конечно, разбивают сердце

случайное стечение обстоятельств имеет некое значение в повести, и у меня получилось смешно: недавно вышла песня внимание брусники, в которой я слово в слово увидел "кроткую", ну посмотрите сами
оценка: 10/10
#ревьюв
@stesky

обучали боли, чтоб на фоне меня быть
почти что богом, должно быть,
утомительно
это того стоит, говорят, но стойте. я была ребенком
это не моя игра

В сложных жизненных ситуациях я неизменно обращаюсь к Фёдору Михайловичу, и почти всегда это происходит спонтанно. Не стал исключением и нынешний случай: уже читая параллельно 3 книги, но почувствовав острое желание вернуться к произведениям любимого классика, с рвением бросилась читать его «Записки из подполья», которые «проглотила» в сумме менее, чем за сутки.

Чем больше знакомлюсь именно с поздним творчеством Достоевского, тем больше убеждаюсь в его силе слова и влиянии на читателя. Как обычно, это искусно показанная атмосфера бедности и нижайших слоев общества, тема «униженных и оскорбленных» (кстати, отсылка к этому роману в повести тоже встречается), пронизывающий душу читателя фатализм. Читаешь мысли главного героя и безоговорочно соглашаешься с его доводами, погружаясь в текст с каждым абзацем все сильнее и сильнее. На мой взгляд, эта повесть — одна из лучших попыток автора показать тип «маленького человека» и в то же время отметить его осознанность в отличие от других образов персонажей.

«Записки из подполья» — повесть, которую можно назвать своего рода негласным продолжением «Бедных людей». Здесь я хотела бы, наверное, в тысячный раз выделить мастерство писателя: во время чтения в моей голове всплывал сюжет упомянутого романа и эмоции от его прочтения, хотя читала его ещё в школе. Существует также версия, что повесть — это продолжение ранее написанного «Двойника», и тогда нарушенная хронология произведений напоминает намеренное решение Лермонтова «перепутать» главы «Героя нашего времени». Думаю, следующим произведением у Фёдора Михайловича прочитаю либо «Двойника», либо «Подростка».

Читать «Записки из подполья» Достоевского мне было так же трудно, как трудно было в студенческие годы - «Черного принца» Мердок. Во-первых, по простой причине, что читать такую литературу, будучи взрослым, намного сложнее, чем в подростковый период, когда любой человек – чистый лист, и делай тут что захочешь, рисуй что угодно. Сложно представить, какие бы происходили на уроках войны, если бы вдруг у двадцатишестилетних лбов были уроки литературы. Во-вторых, и это хуже всего, трудно читать о таком человеке и узнавать в нём себя. Нет, даже не это хуже, а – неприятно узнавать так много себя. Несмотря на то, что сознание одерживает верх, всем известно, что у нас в головах всякие бывают мысли…

Стоящая вещь.

Очень мрачное произведение. История черствого человека, который своим молчанием и показным равнодушием сделал несчастной свою молодую жену.

Автор, видимо, хотел показать, что даже у самого кроткого человека может кончиться терпение, если над ним морально издеваться.
Дикую антипатию вызвал главный герой - какой-то неадекватный моральный извращенец. Прямо бесил на протяжении всей книги. Не обращал внимания на жену, воздвиг стену молчания, всячески показывал свое равнодушие, а потом вдруг неожиданно любовь со всеми сопутствующими внешними проявлениями полилась из него как из рога изобилия.
Мне, конечно, кажется несколько неправдоподобным, что в жизни это может привести к такому ужасному финалу, как в книге, но не исключаю и этого - души людей неисповедимы, и сами люди бывают очень разные.

Слог у писателя показался очень сложным. Продиралась через текст как сквозь нехоженнные дебри. Но в целом понравилось. Книга небольшая, но эмоций вызвала массу - печальная история и поучительная.

Как же часто люди бывают жестоки, чувствуя своё превосходство над другими. Пелена эгоизма и самовлюблённости застилает глаза, вызывая чувство ошибочной вседозволенности. Благо, если ошибочность действий будет опознана вовремя, но порой, к сожалению, бывает слишком поздно и последствия являются неотвратимыми.
Фёдор Михайлович своим глубоким пониманием тонких струн человеческой души с первых строк погружает нас в душевные муки ростовщика, потерявшему свою супругу. Кто виноват в её самоубийстве? Хватит ли мужу-тирану сил признать свои ошибки? Вызваны ли его переживания лишь грубостью ума и сердца или здесь действительно было место чувствам?
Сам Достоевский именовал этот рассказ "фантастическим", но его по праву можно считать самым ярким отображением человечной реалии, отношениями между людьми и подтверждением того, что через 5 минут уже может быть поздно...

Была у меня когда-то подруга. Очень хорошая, лучшая. Любила я её чуть ли не сильнее всех на свете. Однако получился у нас как-то разлад. Неважно даже из-за чего, из-за мелочей, из-за человеческой глупости, гордыни и эгоизма. Из-за такого, чего не поймёт посторонний, только удивленно воскликнет: "Что?! и это причина?".
Так вот, был у нас разлад, и даже не один. И каждый раз мы замолкали. Достаточно было кому-то одному начать молчание, и оно затягивалось на дни, недели, месяцы. Одни из таких молчаний начинала я. Молчать, молчать, молчать, упиваться молчанием, наслаждаться молчанием, наказывать молчанием! Рассудок, омраченный жаждой наказания, жаждой наказания. А потом - раскаяние, постепенное раскаяние, которое уже давно сидело в сердце и рвалось наружу, но стыд и эгоизм подавляли его. И попытки по кусочкам собрать всё заново, и вот однажды кусочки не собрались...
Позже, в начале совместной жизни с будущим мужом, после какой-то обиды я тоже молчала. Для него эти моменты, часы, дни были хуже всего, были пыткой и мучением. Он боялся моего молчания, и я поняла его страх. Я стараюсь больше не молчать.
Я отчасти понимаю героя. Не оправдываю, ни в коем случае, и не защищаю. Обиженные дети внутри нас порой жестоки, но таковыми они являются от невозможности защитить себя, выйти из ситуации достойно. Все мы этим страдаем. И поступок героини тоже понятен: не все способны вынести гнетущее, психологическое молчание, которое порой хуже побоев или оскорблений.
Человеческая трагедия, когда два человека не способны и не хотят понять друг друга в силу возраста, верований, убеждений. И когда они не могут выразить того, что у них на душе.

Книга очень глубокая и за один раз не осмыслишь всю глубину того, что пытался передать Федор Достоевский. Вообще, Достоевский, так хорошо умеет раскрыть внутренний мир человека, своих героев, что не знаю есть ли более совершенный в этом плане писатель.
Первые главы давались трудновато, но потом, как водоворотом затянуло и было не оторваться... Такая динамика, но главное, что книга заставляет взглянуть на себя... Не знаю, можно ли прочитать эти записки и остаться прежним человеком. Я очень в этом сомневаюсь.