Инцел

Стакан Ильи пуст, пожалуй, даже больше чем наполовину. Он – потухший костер, севшая батарейка, треснутая яичная скорлупа, из которой понемногу вытекает жизнь. Хотя он, наверное, умный.

Никита не раз говорил, что лучший способ похоронить дружбу — это совместная работа, поэтому никогда не сближался с коллегами. Но пожить с другом в одной квартире, видимо, тоже хороший способ разругаться раз и навсегда. Илья констатировал, что их дружба не прошла проверку совместным бытом.

Преимущество у «Твиттера» тоже было, и оно перевешивало местную деградацию: стойкое чувство комьюнити. Правда, это было херовое комьюнити - токсичное, готовое высмеять его в любую минуту, как он сам, не переставая, высмеивал других, проявляя самую жестокую изобретательность. Это напоминало школьный буллинг, когда ты присоединяешься к травле, чтобы самому не стать ее объектом. 

Есть глупая поговорка: «Попытка не пытка», попытка – это еще какая пытка. Еще немного попыток, и он все же сдастся.

Страдать хотелось красиво. Илья понимал, каким жалким и некрасивым он выглядит в своих страданиях: скорчившийся на кровати в домашних трениках, не ходивший в душ четыре дня. Слушая песню, он воображал себя длинноволосым хрупким брюнетом с сигаретой в тонких пальцах, закрытым и загадочным, глубоко трагической фигурой.

Он всегда на скотском позитиве, даже хочется его порой треснуть. У него стакан вечно наполовину полон. Да какой там наполовину, в его стакане с излишком, течет через край.

Илья завидовал сам себе. И сказал сам себе: чувак, если увидишь ее, передай, что я ее люблю.

Но правда была так очевидна и беспощадна, что по итогу он шептал: «Все кончено. Я конченый».

Глядя на то, как корги лишает снежную равнину девственности, Илья думал: все же то, что было в его жизни, было не зря. Есть невинность, а есть опыт. Песни невинности кончились, начались песни опыта, и какими бы горькими они ни были, иметь опыт – в своем роде даже лучше, чем быть невинным. Наверное, опытным и взрослым проще жить дальше в этом мире.