Держись от него подальше

С ним оказалось проще, чем одной, чем с родителями. Я потеряла друзей, увлечения, собственный доход, но мне казалось, что оно того стоило. Подсела на его внимание и жалость. Казалось, это не большая плата за любовь. А вот в начале лета я поняла, что огромная. Что любовь никакой платы просить не должна.

Он делает столько всего и сразу, что это душит. Он всегда умел быть заботливым, даже слишком. Мне никогда не было нужды о чем-то просить — он знал обо мне все.
Отсутствие выбора — почти удобно до тех пор, пока не осознаешь, насколько это чертовски неправильно.

Она, кажется, перекрыла мне кислород и вместо него существует сама в виде розового зефира, заполняющего лёгкие... болезнь прогрессирует.

Ты смотришь на меня так, словно я такая же, как ты. А если ты великий, то и я великая. И я начинаю себя любить. И уважать. Поэтому мой мир вращается теперь вокруг... меня.

– Да почему тебя никто до меня не совратил? Я не понимаю, – шепчу я Кострову.
– Почему ты выбрала меня, я не понимаю, – слышу шепот в ответ.

- Ну что там твой пульс? Лучше?

• Нет. Мне кажется, это противоестественно, пока ты рядом.
• Ох, в твоих интересах, чтобы так было до конца дней твоих, Костров!

- И мы можем официально усыновить Славика, все равно Маша просрочивает алименты. Купим ему будку?

• Отдельное жилье в таком юном возрасте?
• Да уж... в детях ты не разбираешься... Но, быть может, однажды и до этого дойдем...

Отношения не могут строиться на сексе, ссорах и вспышках отчаянной, удушающей страсти после примирения. Не может на долгую перспективу любовь быть такой.

– Ты давала ему то, что он хотел. Ты была рядом. Он окружил тебя всем для этого. Больными на голову болтливыми подружками, своими припадочными друзьями, полным комфортом. Он лишил тебя работы, индивидуальности – всего. Это было аккуратно, ты даже не заметила.

– Эм-м, это нормально? Ты плачешь после моего признания. Так и надо? Мне погуглить?
– Костров! – Она несильно бьет меня в плечо и в грудь.
– Теперь ты меня бьешь, Ась. Я тебя сломал?
– Костров, блин! – И снова удар.

– Я долгое время был уверен, что не нужен тебе и все такое, но сегодня почему-то решил, что мне, во-первых, плевать, а во-вторых, ты в моей постели. Я просыпаюсь, и ты тут. Ты меня постоянно обнимаешь, целуешь, трогаешь. Честно, у меня уже мозоль на ладони – ты ее сжимаешь без остановки. Я явно тебе нравлюсь. Нужно быть полным болваном, чтобы это не понять.

Чтобы что-то помнить, нужно чаще прокручивать в голове. Мы помним не событие, а то, как сами себе его рассказали.

Мне нравится влюбляться в нее, наблюдая со стороны. Не любить, а именно влюбляться. Познавать без участия гормонов. Ждать, когда напряжение из невыносимого превратится в осознанное, основанное на искренности.

За пару неполных дней меня бросало от уверенности, что Лискина – это очень плохая идея, до уверенности, что это единственная хорошая идея за всю жизнь, примерно двадцать восемь раз. Только что был двадцать девятый. Лискина – плохая идея.

Костров – самое светлое и нормальное, что было в моей жизни.

Он странный. Он такой невозможный, невероятный и космический, что я до сих пор не верю, как сильно запала. Я хочу его приковать к себе и не выпускать.
И мне даже нравится быть во всем первой.

Да пошла она... такая любовь. Платная

- Я хочу, чтобы ты не боялась того, что тебя кто-то любит

Мне нравится, что в нашей паре я чувствую себя всесильной. Могу изучать мир, быть его центром, а не вращаться по чьей-то орбите. Конечно, я могла бы быть самодостаточной, любить только себя и с радостью стать центром своего мира. Без помощи всяких ботаников, но... Никогда еще я не чувствовала себя настолько собой.