Байки книготорговца

(...) неприятно сознавать, что ты зря пытался быть вежливым. В этот момент я от всей души пожалела, что не вела с издательницей диалог в риторике одного из старых книжников, (...) который однажды, когда меня решили с ним познакомить, отреагировал на мое место работы быстро и непосредственно: «“Городец”? Фу, гадость какая, отвратительные книжки делаете». Я тогда немножечко впала в прострацию, потому что такая реплика при знакомстве не укладывалась в мои представления о вежливости, а после общения с сибирской издательницей вдруг внезапно прочувствовала всю прелесть ситуации, в которой ты просто настолько не паришься уже за свою репутацию и конкретно за дальнейший ход сотрудничества с собеседником, что просто можешь позволить себе быть большой болотной жабой. Захотелось отмотать обратно время, взглянуть на прилавок глазами усталой амфибии и высказаться прямолинейно: «Ква. Ну и срань. Ква».

(...) книги, как и картины, — штука с относительной ценностью, которая не может быть быстро и гарантированно проверена. Иными словами, человек без специального образования и оборудования не отличает полотно старого мастера от подделки, а человек без привычки читать не может быстро определить ценность книги. И речь даже не о высокой общечеловеческой ценности, бог бы с ней. С ценностью чисто субъективной, с целеполаганием, для чего предмет — для пафоса, для морального комфорта, для расширения кругозора, — тоже проблемы.

Никогда не спрашивайте посетителя: «Вам помочь?» Не только потому, что на этот вопрос легко ответить «нет» и этим оборвать коммуникацию. Постойте. Задумайтесь. Человек пришел в книжный. Скорее всего, у него есть на это время и деньги. У вас с вашим графиком и зарплатой не будет ни того ни другого. Он уже немножечко успешнее. Или не немножечко. Вот заходит, скажем, дядя в хорошей рубашке, в обуви за тридцатку. И перед ним стою я, в драной футболке и тапках из «Ашана». «Вам помочь?» — «Да себе помоги, чувак, ты зарабатываешь двадцать тысяч в месяц и в ближайшее время не начнешь зарабатывать больше!»

Или еще лучше — я, как христианка, некоторое время задавалась вопросом, не грех ли мне продавать даже не Коран, а, к примеру, сатаниста Кроули и шамана Кастанеду, которые, с точки зрения христианства, суть служители дьявола. И пришла к выводу, что да, все нормально, потому что еще Иоанн Златоуст отмечал, что сознательный выбор истины гораздо ценнее стерильной безгрешности по неведению, и только наличие выбора делает волю действительно свободной. В общем, и само зло необходимо, чтобы мы об него росли, поэтому спрятать и не распространять нечто, кажущееся нам в корне злым и неправильным, не получится.