Un ēzelis ieraudzīja eņģeli

В тёмные, холодные, зловонные воды безумия затягивает эта книга. Она и начинается с того, что главные герой медленно погружается в недра болотной топи под равнодушные взгляды четырёх воронов, и не спеша рассказывает нам свою историю. Читатель совершает вместе с ним жуткое погружение в бездну. Безумие, порождённое не избытком, мыслей, чувств, переживаний, а исключительно - пустотой. Глухим бряцаньем невежества, животной трусостью, непроходимым убожеством и нищетой окружающего. Одно дело, когда женщина сходит с ума из-за трагической любви, или когда гениальный физик потихоньку едет с катушек со своими формулами - в таком сумасшествии есть доля красоты, благородства, высокого порыва, который бренная плоть не выдержала. А здесь же - ничто, пустота, гниющая утроба запустения. Обитатели Богом забытой долины живут среди бесплодных пустошей и болотных топей, их заливает беспрерывными дождями, смешивая с грязью, превращая в грязь. И души их становятся такими же гнилыми и мерзкими, и разум тухнет, как лампочка, уступая место страстям и одержимостям. Эта книга беспощадна и чудовищна. Полнейшее погружение в ад. Что примечательно, в долине Укулоре соседствуют сморщенны злобные старушки - фанатичные приверженки отбитой на всю голову секты, и тюленеподобная жуткая бабища в трейлере, которая живёт с того, что продаёт адское пойло именуемое "Белым Иисусом", которым сама же каждый день и накачивается; здесь живут женщины в накрахмаленных чёрных передниках, которые, узнав, что бесплодны, не могут больше заниматься сексом с мужьями (ибо продолжения рода для, а не похоти презренной ради), и тут же на холме стоит розовый вагончик проститутки - кстати, самого прекрасного божьего творения не всю округу - которая в перерывах между приёмом всех благочестивых муженьков, плотно сидит на ширке; один мужик в промышленных дозах мучает бродячих животных, а другой - зек, пропойца и сволочь, каких ещё поискать - выдаёт себя за пророка и вызывает массовый религиозный психоз. Вот такая сюрная картина. Временами кажется, что это хроника мрачного европейского Средневековья, - но нет! С ужасом отмечаешь, что эти люди ездят на машинах, пользуются духами и презервативами, что это - середина двадцатого века, на минуточку.

Уровень жестокости к самому ребёнку (и даже двум) - запредельный. Нечто подобное я встречала только в "Расскрашенной птице". Но там это можно было списать на ужасы войны, на то, что это голод и холод превратил людей в стаю обезумевших животных. А эти так живут. Обездоленного, заброшенного мальчишку избивают, насилуют, издеваются, как в порядке вещей. И при этом считают себя ревностными христианами - вот где ужас-то.

Кстати, религиозный пласт книги просто потрясен. Какая-то бездонная хтоническая жуть веет, чесслово. При чём, это с одной стороны, ревностный, садомазохистский католицизм, со всеми их умерщвлениями плоти, кровоточащими стигматами и прочими забавами. Затем - ветхозаветный пласт смыслов, с избиениями блудниц, карами небесными, и избранниками Господними. Боюсь, что я его даже не до конца поняла и осмыслила, в виду не большой компетентности в области "Пятикнижия". Чувствую - там было больше. И, наконец, практически языческое слияние главного героя с природой, с окружающими знаками в каждой веточке, с этим зловещим болтом, с собаками и воронами. Кейв бьёт сразу со всех фронтов, и не знаешь даже, откуда страшней.

Я, честно говоря, даже побоялась до конца нырять в эту гнилостную пучину, и трусливо не позволила книге захватить себя целиком - это лишком страшно, слишком сложно. Потом когда-нибудь это нужно будет найти наконец в бумаге, медленно и вдумчиво перечитать, и порыться заодно в гугле, а то и Библию почитать... Но это будет нескоро, пока что хватит и первого раза, нужно отойти. Мне кажется, что всё что угодно после этого, покажется сладкой карамелькой.

Вообще, обилие в книге крови, кишок, гниющих трупов, безногих собак, опарышей, дерьма, блевотины, онанизма, мёртвого мяса, мух, зловония, избиений, религиозного фанатизма, боли, страха, отчаяния, изуродованных лиц, безумия, безумия, безумия способно удивить и не на шутку напугать даже самого опытного "альтернативщика". Блестящий образец чернухи, совершенный, кристализированный.

Эта книга - очищающий катарсис, жерственный ритуал, который необходимо пройти. Некоторым это не под силу, но не потому что они плохие - это просто не их путь очищения, бывает. Но меня вот эта книга буквально вывернула наизнанку, и то, я далеко не всё "узрела". Чудовищно. Потрясающе. Ещё много думать и думать.

На хорошую рецензию можно не рассчитывать, потому что книга почти сразу очень мне понравилась. Тот момент, когда только начинаешь читать, и сердце екает – то самое. Прочтешь, и будешь обдумывать, и возвращаться, и вспоминать с дрожью восторга, и перерывать магазины в поисках бумажного издания, потому что эта книга должна быть у тебя на полке.

Так мне думалось еще в самом начале, и так все и оказалось.

Юкрид Юкроу родился буквально на помойке. Рядом с ним лежал брат. Орала пьяная мать, требуя бутылку. Отец, мастер делать капканы и силки, привязывал новорожденного к кровати. Юкрид кричал, но крика не было…

Время шло. Долина Укулоре обретала и теряла пророков. Подавали свой голос укулиты. Усиленно обслуживала мимозаходящих Кози Мо. Юкрид наблюдал. У Юкрида не было голоса, потому что бог сделал его своим слугой. Поэтому он должен был терпеть жестокость и насилие, преследующих его попятам. И он терпел. А когда в долине появилось благословенное дитя, Бет, Юкрид начал строить свое царство и старался быть готовым. Потому что он знал – девочка, мнимый ангелочек – на самом деле дитя порока. А настоящий ангел находится у него за спиной…

Память моя полна загадок, у которых нет ответа. Дни мглы. Дни страха. Дни крови и чудовищного смеха из бездны.

Эта история не для всех. Она грязная, жестокая, и все в ней не от мира сего. Само место, люди, его населяющие, но прежде всего – Юкрид, исполненный веры в свое предназначение. Его жизнь отдает психоделичными оттенками «Осиной Фабрики» Бэнкса и «Кошмаров Аиста Марабу» Уэлша, и растворена в религиозных оттенках, сколь прекрасных, столь и пугающих. На нее можно смотреть по-разному: приземленно, философски, и с головой окунувшись в мир, который предстает перед Юкридом – логичный в свете того, где и как он вырос, но одновременно с этим все равно отдающий мистикой, не то небесной, не то демонической.

Помимо этого, в романе много знаковых моментов и мест, неожиданных и ярких, делающих повествование еще интереснее. Фантазия Ника Кейва туго переплелась с Библией и, чего греха таить, наркотическим угаром – почти наверняка. В результате получилась необыкновенная история. Как будто забрел на отвратительную свалку, но, не успев толком оглядеться и в полной мере испытать отвращение, увидел в грязи небольшой томик. Достал его, очистил от грязи, открыл и оказался захвачен чудесной и несколько жуткой в своей чудесности поэмой.

Над клеверным полем, над полем горчицы Летают недобрые черные птицы…

«И узре ослица Ангела Божия», Ник Кейв

Вот спустилась ночь, серп месяца зацепился за небесную твердь. Долина, вместившая в себя полчища полей и холмов, которым суждено стать сценой грандиозных и жутких событий, залита бледным, словно болезненным, светом. Липкая и зудящая мошкарой ночь нарушаема лишь сомнабулическими бродягами, ищущими приюта в тростниковых полях. Пьяный гогот сплетается с монотонной и упорной молитвой в рассветный гимн. Вы берёте испещренную морщинами книгу, она имеет странный и резкий запах, а полустёртая обложка орошена моросью крови. Тревожно открывать её, но сулятся многие тайны, а, возможно, и ответы, откровения. Нет, это не Библия — это дебют Ника Кейва в литературе и вот вы уже очутились в его мире.

Прокажённый мир Ника Кейва преисполнен существами, рождёнными в пароксизмах инцеста, существами, кровосмешение выписано на лицах которых косыми глазами и эмоциями, достойными лишь воистину исключительных дебилов. Гнилозубое южанство властвует здесь, бултыхаясь в испарениях самогона и пота, готовящееся подойти и печально столкнуться со сменой эпох, сплотившееся вокруг не менее опьяненного костяка местной псевдо-интеллигенции. Путь в высшее, на деле, блаженное общество, здесь лежит, что очевидно, чрез Б-га и его абсолютное признание. Местные сектанты, имя которым Укулиты, радикальные фанатики, родившие себе столь необходимого пророка десятилетия назад, продолжают верно жить его словами, благоговейно ожидая свершения пророчеств. Молитвы, самогон и пот.

Святая троица в мире этом подстроилась под местные реалии и выглядит примерно вот так: блудница, святое дитя, рождённое от всё этой же шлюхи с самого стонущего холма долины, да ангел-хранитель самоназванного избранника божьего, Юкрида, воплощенный исполняющей вожделения крылатой девой. Всё это безапелляционно логично, ибо в мире Кейва Б-г безнадёжно мёртв, как впрочем и везде, да вот только здесь его труп к тому же несчадно смердит, ставши пристанищем различной червивой мрази. Б-г существует здесь лишь только в утомленных сознаниях ещё пока полу-людей, безумной искрой мерцает в их глазах и готовится с боем принять будущее, обещающее стать нелёгким и для Него. От ночного уподобления пьяным и течным животным, до богобоязненных причитаний под сутаной ли в комнатке с перфорированным окошком — институт современной исповеди, как карикатура на библейское раскаяние. Спасение этих людей только в их будущем, а вот где же спасение их Б-га?

Община убер-сектантов неумолимо разрастается и стремительно оказывается в обладании быта, что при содействии алкоголя и тлеющих чресел уводит народ с дорожки великой праведности, постепенно преуменьшая и растворяя страх пред гневом Его. В воздухе начинают мелькать первые нотки свободомыслия, шоры уже не так непросветны на глазах. Тупость, увертливость и похотливость неожиданно становятся первым, но спасительно верным шагом человека к будущему, где ничего не мешает дышать, руки свободны, а на шее нечему звенеть. Общество неотвратимо начинает секуляризироваться, пока что осторожно и на трясущихся ногах, Библия уже не непреложный постулат, а лишь удобный способ узнать, как оформить индульгенцию за день, без паспорта и под всепрощающе мизерный процент. От разбитых пред алтарем колен и лбов, чрез пьяные глаза к светлой голове. Шаг за вязким шагом, страшными ошибками и в вечной тревоге, а иначе никак. Per aspera ad astra.

Заходящиеся в яростных приступах веры, с застланными заповедями глазами, с умами, испещренными стигматами, Укулиты тонут в собственной одержимости Б-гом, рождая тайные комнаты, где преступления во имя их религии приемлемы и даже достойны бесспорного одобрения, а звонкая ложь во благо. И это в их-то камерном мире, правила которого не признают и малейших сомнений в собственной вере. Истина и чистота разрушаются, непреложность идей пошатнулась. Лицемерие и фальшь, та скверна, что они так боялись, овладевает их разумом и гулким, всё набирающим силу эхом отдаётся в кулуарах церкви. На фоне всего этого развёртывается история Юкрида Юкроу и Бет, "святорожденной" девушки. Они оба наиболее маргинальные представители каждый своего общественного круга: Юкрид вобрал в себя все кошмары юга и возвёл их в абсолют; Бет, мать которой — шлюха, а отец — ненависть, обида и проклятье, признана местной сектой посланием Б-га, невинным и чистым ребёнком, что вернул долине спокойное прошлое и обещал великое, смиренное будущее. Первый, в жуткой агонии красочного делирия, провозглашает себя избранником господнем самостоятельно, а вот девушка обрекается статусом Ангела лишь волей, нашёптыванием и блестящими глазами одержимых Укулитов. Судьбы их обречены пересечься, и Кейв сталкивает своих героев с таким монументальным звоном, что содрогнётся каждый из вас.

Всё это мракобесие Кейв исполняет дотошными и бесчисленным деталями, образами, поражающими своей гнусностью. Здесь на каждом углу перверсивная и всеобъемлющая реальность: бесчисленные трупы, бои искалеченных, изломанных животных, клыкастые капканы, впечатляющие своим разнообразием и кровожадностью. Совокупляющиеся в заброшенных церквях бродяги, убивающее варево самогона, жесткоие убийства, издевательства, каннибализм, похоть, кровосмешение, изнасилования, тучи из гнуса, гниющее и червивое мясо, семя, моча и пот, вся чавкающая и липкая трясина жути — всё это будет с вами с первой и до последней страницы, не имейте сомнений. "Ослица" переполнена всевозможными эпитетами, автор аккуратно и скрупулёзно отбирает самые зловонные из них и по крупицам создаёт свою неповторимую атмосферу мрака. Клоака постыдных и склизких слов, гадкое повествование о гадких существах и всех существующих гадах. Юмор здесь вам достанется лишь в весьма специфической форме — если периодические едкие замечания главного героя покажутся вам скорее забавными, нежели безумными или и вовсе омерзительными, считайте, вам повезло. Будьте готовы самозабвенно и с улыбкой окунуться в ушат с дерьмом, и да узрите вы Ангела Божия. Ник Кейв прекрасен, люд страдает, Готт ист тот.