Leviatán ébredése

Она улыбалась так, словно вся вселенная посылала ей воздушный поцелуй.

Никогда не узнаешь, повезет тебе или нет, если не попробуешь. К тому же он не слишком много терял.

— Не любишь принимать решения при недостатке информации?
— Я бы сказала, мне не хватает самоубийственной безответственности, — усмехнулась она и принялась неторопливо устанавливать на место крышку передатчика.

Ужас перед бесконечностью показался почти приятным.

— Погано выглядишь, — сказал Хэвлок. — Трудная ночь?
— Просто старость и дешевое пиво, — отшутился Миллер.

Этот человек мог из явления тридцати нагих ангелов божьих, возвещающих, что секс, оказывается, - вовсе не грех, сделать довольно унылое зрелище. (Холден о Миллере)

Миллер сейчас затаскивает бомбу внутрь Эроса. Когда техническое превосходство за врагом, атакуйте его самым примитивным оружием, какое найдете. Возможно, один грустный сыщик с атомной бомбой на тачке проскользнет через их оборону.

У него мурашки ползали по загривку всякий раз, как он оказывался с Миллером в одном помещении. Коп напоминал ему непредсказуемого пса, с которым никогда не знаешь, лизнет он тебе руку или вцепится в ногу.

Птичка вылетела из клетки, но нельзя позволить ей слишком расправлять крылышки, не то она забудет, что хозяева — вы.

— Оправдываешься? «Это не моя бочка с порохом, я только спичку поднес»?

Holden thought he could actually feel his lungs scraping the inside of his rib cage as his chest did its best to collapse. But the chair pulled him into a soft gel-filled embrace, and the drugs kept his heart beating and his brain processing. He didn’t black out. If the high-g maneuvering killed him, he’d be wide awake and lucid for the entire thing.

-Холден, миленький, брось ты это.

-Что бросить?

-Не пытайся сделать из меня невесту. Ты славный парень, у тебя классная задница, и ты хорош в койке. Но это не значит, что мы обручены.

Тот, кого звали Молом, повернулся было и направился к лифту, когда его лицо распалось а мелкие брызги стекла и крови.

Вот почему Миллеру хотелось его прикрыть, дать ему возможность спокойно отсидеться за бумажной работой, попивая кофеек. Помочь сделать вид, будто его не презирают за то, что он вырос в условиях гравитации.

— Я слыхал, — ухмыльнулся в ответ Миллер, — что стоит хлопнуть в ладоши и сказать "верую", чтобы они в вас не попали.

“Если покажется, будто там что-то не так, не разыгрывай героя. Собирай игрушки и бегом домой”.

Фоновое излучение обращалось к Холдену таинственным шепотом, полным мрачных знамений. «Постранствуй в пространстве этак четырнадцать миллиардов лет. Повидай то, что я видел. Тогда вся эта ерунда покажется не слишком важной».

«Если бы тебе пришлось повторить? — спросила она. — Если бы ты мог проделать все с самого начала?..»
— Я бы не стал, — сказал Миллер.

— Я, знаешь ли, и раньше убивал людей. Но те казались просто кляксами на экране радара. Я…
— Здесь иначе, да? — подсказал Миллер.
— Нет, так же, — ответил Холден. — Это проходит?
«Иногда», — подумал Миллер.
— Нет, — сказал он. — Нет, если в тебе еще жива душа.

Они сразу отлично поладили, и Наоми теперь проводила много времени с Сэм и ее бригадой. Холден скрывал от самого себя, что злился, перестав быть единственной ее компанией. А когда, как сейчас, ему приходилось это признать, чувствовал себя мерзавцем.