Leviatán ébredése

"Легко смеяться над десантниками у них за спиной. Когда Холден служил на флоте, шуточки над железноголовыми были привычны, как сквернословие. Однако четверо десантников умерли, чтобы вытащить их с «Доннаджера», и трое из них приняли это решение сознательно. Холден дал себе слово никогда больше не шутить о десантниках."

"Холден не в первый раз задумался о том, что эстетические представления человека формировались во времена, когда стройные предметы рассекали воздух. «Доннаджеру» никогда не придется рассекать ничего гуще межзвездного газа, а значит, изгибы и острый нос — только напрасная трата места. В результате получилось уродство...."

"...Круг жизни на Церере был так мал, что не составляло труда разглядеть край...."

"Закон Солнечной системы не допускал двойных толкований. В среде, столь враждебной, как космос, помощь и взаимовыручка были отнюдь не вопросом выбора. Аварийный сигнал сам по себе обязывал ближайший корабль задержаться и оказать помощь — впрочем, это не означало, что закон всегда исполнялся....."

«Кентербери» — длиной в три четверти километра, шириной в четверть, слегка напоминающий очертаниями пожарный гидрант и почти пустой внутри — перестроили из колонистского транспорта. Некогда он был битком набит людьми, провиантом, схемами, механизмами, жилыми пузырями и надеждами....."

В камбузе пахло почти настоящей едой.

Руины прошлого определяют форму всего, что приходит за ним.

В борьбе за свободу не может быть компромиссов.

Когда высказываешь мысли вслух, они проясняются.

На экране общей связи появилась капитан Шаддид. В ее глазах читалась сдержанная ярость – она казалась образцовой иллюстрацией женщины, которой не дали выспаться.

Когда приходишь, тебя какое-то время чураются. Потом видят, что справляешься, и принимают в команду.

Дежурный офицер связи Ребекка Байерс походила на потомка топора и акулы. Черные глаза, острые черты лица, губы такие тонкие, что их, почитай, вовсе не было. На борту ходили слухи, что она подрядилась на эту работу, чтобы сбежать от суда за убийство бывшего мужа. Холдену она нравилась.

Он прошёл мимо полудюжины охранников на одной привычке внушать страх, а не бояться.

Разговаривать с Миллером было все равно, что ковырять гранит резиновой лопаткой.

Амос, возвращайся к машинам. Если еще раз бросишь их без прямого приказа, заставлю старпома убить тебя гаечным ключом.

— Почему же мы этого не делаем?
Миллер медленно покачал головой.
— Как же можно выбросить святой Грааль?

Кожа у него горела и зудела. Это могло быть действием радиации или разыгравшегося воображения. Учитывая дозу, которую он сейчас получил, оставалось только радоваться, что запас его спермы хранился в Монтане и на Европе.