It's Too Late Now: The Autobiography of a Writer

автобиография написана с ненавязчивым шармом английского юмора, автор немного подтрунивает и посмеивается над собой, своими родственниками и коллегами, не, несомненно, гордится собой и своими достижениями) и есть чем гордиться))) его писательская судьба сложилась легко и счастливо, его миновали муки "заказухи" ради прокорма, он шутя ставил себе неимоверно высокие цели и шутя достигал их (именно шутя, так как писал юмористические рассказы))). большая часть книги посвящена детству и семье, особенно отцу и брату Кену, с которым у Алана была совсем небольшая разница в возрасте, и, как следствие, младший всегда силился догнать и перегнать))) курьезно, что именно Кен в семье почитался как литературный талант, и в начале творчества это был дуэт, где будущий автор Винни-Пуха был только на подхвате. Алану очень повезло, что его родители отнеслись с уважением к несерьезной карьере сына, тысячи молодых дарований так и не смогли пробиться в писательском ремесле, а Алану все давалось легко - у начинающего писателя самые известные газеты брали в печать и щедро оплачивали юмористические рассказы) его пьесы увидели свет, хоть и не стали культовыми шедеврами, но были тепло приняты публикой. отдельно отмечу, что в своей автобиографии Алан Милн называет свою жену соавтором, признавая ее вклад в творчество, не только как музы и секретаря. жаль, что очень мало рассказывает о создании Винни) даже показалось, что это сделано умышленно, чтоб рассказать о себе как о многогранном писателе, а не об авторе одного шедевра.

Нечто вроде автобиографии Алана А. Милна, автора «Винни Пуха», множества пьес и парочки романов. Как он сам сказал в предисловии, самое интересное в биографии – это детство и юность, становление личности. Почему человек выбрал именно тот путь, который выбрал? Почему один идет в водопроводчики, другой в военные, третий в драматурги? Вот Милн и описывает свое детство, и делает это в лучших традициях английской словесности, с неподражаемым юмором и иронией, одно удовольствие читать. Отец – директор частной школы для мальчиков, два брата, получение образования, талант к математике, внезапное желание стать литератором, война, женитьба, рождение сына, детские книги, детективный роман, пьесы… Очень интересной личностью он был, этот А.А.Милн. И хотя его автобиография достаточно скупа на личные подробности, и хотя он сразу предупреждает, что о своей супруге будет говорить только как о соавторе, а о рождении сына и вовсе напишет как о том, что соавтор произвел на свет нечто более личное… Все равно – интересно читать, хоть я обычно люблю более детальные, полные бытовых подробностей и мелочей жизнеописания. Но талант Милна-рассказчика таков, что я, наверное, что угодно прочитала бы его авторства. Кстати, и собираюсь как раз скачать что-нибудь из его прозы. А у его пьес такие сюжеты заманчивые, что и их хочется почитать тоже. Если они имеются на русском языке, надо поискать.

Иногда в жизни наступает момент, когда тебе кажется, что все еще можно исправить: стать электриком или музыкантом, кем-то более чистым и светлым. Но не реже ты понимаешь, что уже слишком поздно и кем-то другим ты так и не стал.

К тому моменту, как ты берешься писать свою автобиографию, это осознание уже должно тебя настичь и сообщить, что часть жизни прожита и по-другому ничего не сложится. Именно об этом ощущении с присущим ему  юмором пытался сказать Алан Милн, называя свою биографию "Слишком поздно" .

Несмотря на немного депрессивное название, читается биография довольно легко. Даже описание участия в военных действиях проскальзывает каким-то фоном, не затрагивая чувства читателя.  В повествовании в целом довольно ровный  и сдержанный эмоциональный фон, можно сказать, что Алан выкладывает факты, не давая оценку происходящему. О том, как повлияло на него то или иное событие, мы можем, мягко говоря, лишь догадываться.  Что, увы и ах,  не упрощает процесс проникания симпатией к герою.

Готова поспорить, что 99,9% открывающих эту книгу знают об авторе только то, что он является  создателем Винни-Пуха. Так уж сложилось, что для большинства читателей, в том числе и современников писателя, Милн стал детским автором с лёгкими и забавными историями про Кристофера Робина и его друзей. Возможно поэтому автору было важно показать, что появление Винни это случайность и вообще-то он специалист в другой области, но уже "слишком поздно".

Оценивать жизненный путь человека - странно, поэтому говорить что-то о том, как прожил свою жизнь Алан я не буду. Другое дело, что детство и школа занимают львиную долю повествования и при этом не совсем понятно зачем. Разве что показать, что озорным созданием автор был всегда и брата своего искренне любил. Честно, там потеряться в счете можно, сколько раз он об этом упоминает. Причем во взрослой жизни как-то о существовании братьев особо не вспоминается.

Взрослая жизнь в целом протекает как-то скомкано: здесь я учусь, здесь я по газетам брожу, тут я колонку разбираю, здесь немного повоевал, а тут уже примерный семьянин. Честно говоря, если момент появления жены я хоть как-то зафиксировала, то откуда появились дети упустила. Только выбор имени помню и то - смутно. Сложилось впечатление, что Алан сам не знает, зачем пишет эту книгу и что хочет этим сказать. Такое ощущение, как будто сидишь вечером рядом с засыпающим дедушкой, который пытается что-то тебе рассказать.

Ещё возник вопрос, насколько действительно большой вклад жены был в создание цикла о Винни-Пухе, поскольку мало того, что она записывала под диктовку все пьесы и рассказы, так ещё и участвовала в диалогах, отыгрывая большую часть персонажей. К чести Милна, с определенного момента везде фигурирует "мы выпустили" и "мы отправили".

Стоит ли это читать? Да, если хотите окунуться в мир Англии и представить, как жили в то время. Возможно, если хотите больше узнать об Алане Милне. Нет, если вы здесь только из-за Винни-Пуха, он пробежал очень мимо. Да, если просто хотите прочитать что-то ненавязчивое.

Обязательно к прочтению, чтобы понять: как бы ты не строил и не планировал свою жизнь, для чего-то всегда будет слишком поздно, что-то произойдет вопреки всему, рядом всегда есть люди, которые тебя любят. Ну и всегда можно быть участником соревнований и не знать об этом и порой это самая правильная тактика!

Поздно всегда.
Прочитал "Слишком поздно" А.А. Милна. Прекрасная и уютная автобиографическая книга, вышедшая в мрачноватом 1939 году. Автор - настоящий счастливец, которому не хочется завидовать. Выходец из мелкобуржуазной среды, к тридцати годам сумевший решить все свои проблемы. Финансовые, личные, творческие. Нет никакого "Мартина Идена". Впрочем, нет и того мира в котором жил, и который так явно любил писатель. История может быть справедливой. Лучшие страницы книги, конечно же, описывают детство и юность. Естественно, что счастливые. С десятимильные прогулками, с последующей заметкой в школьной газете. В конце прогулки завтрак-обед-ужин в трактире: яичница с беконом. Редкие карманные деньги и купленные на них сласти в маленьком магазине. Счастливо открытые способности к математике, позволившие поступить в Кембридж. Удачное, то есть вовремя, осознание того, что способности всё же относительные, а есть вещи куда более увлекательные. Например, литература. Несмотря на всю камерность и где-то "нарочитую" игрушечность, автобиография Милна даёт понимание нескольких важных вещей. Такой автор в России невозможен по онтологическим причинам. Русский писатель должен быть "трагическим" в письме и плохо закончить в жизни. Иначе он пошляк и дурак. В Европе, в Англии в особенности, есть "средний класс писателей". Которые хорошие, крепкие, что не есть синоним ремесленничества. В России две крайности. Или Толстоевский, или Б. Акунин. Причём, Б. Акунин при всём своём внешнем благополучии не любят себя за это. Потому и "мстят" в плохо написанных текстах "неудобным желчным классикам", творя несмешные пасквили и унылые пародии. Когда Милн пишет о том, что в "Панче" ему предложили пятьсот фунтов в год и как легко он стал после этого дышать, читатель не краснеет за английского писателя. Когда Донцова говорит о своём прелестном загородном доме, хочется спалить его. А на пепелище поставить портрет гр. Толстого. Там где он за плугом и с укоризной смотрит в глаза. Чтение Милна вызывает лишь уважение и понимание, что в нашем мире, по крайней мере, были люди счастливые, неглупые и талантливые (рука русского тянется вычеркнуть что-то явное лишнее из эпитетов). Напоследок, для затравки: "На распространенную реплику: "Меня в детстве били, и я от этого глупее не стал " - так и напрашивается ответ: "А от чего же тогда стал?". Мне нравится.

Почему-то опасалась приступать к чтению этой книги, так как думала, что будет скучно читать. Но, к счастью, мои опасения не оправлались.
Книга читается легко, быстро. Это автобиографичный роман о детстве, юности автора - Алана Милна. Интересно было читать о детских годах, о шалостях, о дружбе Милна с братом - Кеном, о годах учебы. Все это написано с иронией.
А затем мы узнаем о становлении Алана Милна, как писателя, о его работе в журналах. Творческая сторона жизни автора также написана подробно, с юмором.
Но вот дальнейная жизнь - военные годы, жизнь после войны, взрослая жизнь после женитьбы, описана кратко, поверхностно (возможно, у автора на это были свои причины).
Мне книга понравилась, тем более до этого я очень мало знала о писателе Алане Милне, а Винни-Пуха в детстве любила (особенно мультфильмы советский и диснеевский).

Когда за плечами уже и детство, и юность, да и молодость осталасть там же, что мы вспоминаем? О каких временах? какие воспоминания больше всего греют душу? Наверное, то время, когда мы были свободны - от лишних мыслей и забот, когда мы летали и не задумывались о том, к кому придти со слезами или с жалобами, да просто за любовью. И это время - конечно, детство, и может быть, у кого-то еще и юность. Когда еше не о чем было жалеть, когда мы безоглядно любили родителей и знали, что всегда поддержат нас любимые ласковые мамины и отцовские сильные руки. И когда уже некому сказать спасибо за счастливое детство, за жизнь, и упущены возможности просто сказать, что любишь, тогда остаются лишь светлые воспоминания, и хочется вспоминать только хорошее.
И так это яснее все видится, когда читаешь воспоминания кого-то другого о своем детстве и о своих родителях и о родных. Так прекрасно понимаешь, что, наверное, он тоже все сказать своим родителям не успел. И может, оттого так пронзительны воспоминания именно о детстве автора, с каким воодушевлением, подчас и восторгом он вспоминает ушедшее детство. И книга совсем не похожа на книгу воспоминаний, нет - таким живым и потрясающим языком переданы чувства, мысли, ощущения. Так ярко и красочно предстают и перед нами те времена, о которых с такой любовью вспоминает Алан Милн. И так, как это запечатлелось в его памяти - это дорогого стоит.

Почти двадцать лет назад, 20 апреля 1996 года, случилось трудно перевариваемое событие – тихо, во сне умер Кристофер Робин. Ему было 75 лет, и половину своей жизни он ненавидел Винни-Пуха: «Отец забрался на мои детские плечи и украл мое доброе имя».

Антония Байетт, рассказывая о своей «Детской книге», упомянула: «Роман начался с мысли о том, что написание детских книг иногда плохо кончается для собственных детей писателя. Некоторые истории просто ужасны. Кристофер Робин хотя бы остался в живых. Сын Кеннета Грэма лег под поезд. А ещё Джеймс Барри. Один из его приемных сыновей утонул, и это почти наверняка было самоубийство. Меня это поразило, и я решила исследовать эту тему».

Если кратко, то в автобиографической книге А.А. Милна «Слишком поздно» об этом нет ни слова, хотя на момент выхода романа Кристоферу Милну было уже 19 лет. Автор умело и деликатно, с присущим ему тактом и неизменным чувством юмора обходит эту тему. Возможно, это и есть единственный рациональный выход в случае с автобиографиями: коли у тебя все в порядке с нервами, значит, сможешь удержаться от публичных откровений. Зато эта книга полна чудного, тонкого юмора, самоиронии и полу-саркастических намеков – всего того, за что мы любим английскую прозу.

Рассказывая о своей жизни (по ходу чтения вы всенепременно, как и указано в аннотации, «окунетесь в атмосферу удивительной «хроники утраченного времени» поздневикторианской и эдвардианской Англии»), А.А. Милн делает множество остроумных, метких жизненных наблюдений:

Ничего более личного, чем весьма расплывчатые воспоминания о детстве, из этой книги выудить не получится. Даже о своей жене он говорит прежде всего как о соавторе: «То, что вы сейчас читаете, - автобиография писателя, а не женатого человека. Следующая моя книга вышла с посвящением: "Моему соавтору, который закупает бумагу и чернила, смеётся и вообще делает всю самую трудную часть работы". Именно в таком качестве Дафна и сыграет свою роль в этих моих воспоминаниях».

Вряд ли у кого-то поднимется рука поставить эту книгу на полку рядом с (авто-)биографиями знаменитостей. Но, возможно, в этом и заключается ее ценность. Лучше остаться загадкой, этаким суховатым английским джентльменом, чем вынести из своей избы весь сор. Это, вероятно, невыгодно с точки зрения пиара, зато весьма дальновидно.

"У современных критиков принято обвинять одного автора в том, что его книга не похожа на книгу другого, пеняя ему на то, что не пишет в стиле, для него чуждом.

Того, кто принадлежит к праздному классу, убеждают сесть в автобус и прокатиться в район Уайтчепел-роуд, посмотреть, как живет беднота. Того, чье сердце отдано Уайтчепел-роуд, упрекают за неспособность нарисовать портрет джентльмена. Оптимиста корят за то, что он смотрит на мир недостаточно мрачно, пессимиста заставляют брать пример с оптимиста. Начинаешь читать таких критиков в стремлении извлечь пользу, а приходишь к тому, что слишком поздно, ничего уже не изменить. Критикам следовало бы адресовать свои призывы к детям или, скорее, к их родителям — до того, как те поженились. Писатель пишет так, как пишет, потому что он таков, каков есть. А стал он таким, потому что живет так, как живет.

Это закон жизни".

Замечательная, милая, добрая и веселая книга. Веселость ее, впрочем, перемешана с грустью. Но от этого остается особый флер. Будто в солнечный день падают желтые листья. Или будто в памяти своей ты вновь бежишь ребенком по мокрой, набухшей соками земле, а лучи бледным золотом разукрашивают прогалы меж ветвями того самого дерева, которое растет во дворе (у каждого оно свое, конечно. Но обязательно есть).
Книга дарит удивительное чувство. Она в меру остроумна, в меру поучительна. Впрочем, она не стремится поучать, она вовсе ни на что не претендует. Она похожа на длинный и правильный тост, в котором есть и мудрость, и юмор. Но тост, как мы знаем, ни к чему не обязывает.
С содержательной точки зрения мне больше всего пришлись по душе рассуждения автора о потере формы и роли публики. Я брал в руки эту книгу ради главы о Кембридже, полагая, что в основном речь будет идти об университете, но все оказалось совсем наоборот. Жалеть, однако, совершенно не о чем. Я рад, что ее прочитал.

Я не узнала про Милна того, что хотела узнать. Автор рассказал о себе то, что захотел рассказать, но не ожил в моем воображении. Я люблю автобиографическую прозу, но эту книгу не смогу отнести к числу понравившихся.
Я узнала, где учился, но не узнала как. Я узнала, как женился, но Милн не поделился со мной историей романтической любви. Я удивилась, что сына и героя книги звали одинаково, но не почувствовала, каково было мальчику жить в тени своей любимой игрушки.
Я стала читать о Милне и узнала о нем больше, чем из книги. Но у меня нет основания верить прочитанному, ведь это не из первых рук.
Мне жаль, что Милн предпочёл отшутиться и сохранить дистанцию. Мне хотелось стать поближе.

История. Книгу я увидела случайно в магазине в разделе «новинки», открыла на первой странице – и тут же провалилась в неё. Ведь как точно подмечено, что в автобиографиях нас, прежде всего, интересуют первые годы жизни! Мы пытаемся распознать, что же отличает будущего гения от обычного ребёнка, примерить лекало на себя и своих близких, вывести формулу идеального развития…Неужели у Милна есть ответ? Впрочем, как бы то ни было, книгу в тот раз я не купила, а в следующий раз уже не обнаружила на прилавке. И горю моему не было бы предела, если бы в третий раз я не порылась хорошенько на задних полках.
Автобиография. Обычно я не люблю жизнеописания, ибо что может быть интересного в фактах и датах? Знаю, многие находят особое, вуайеристское удовольствие в подглядывании за чужими жизнями: таких хлебом не корми – дай посмаковать, кто с кем да как. Я же привыкла воспринимать писателей в отрыве от их будничного существования: семьи, детей, жилищных условий и т.п. Автобиография Милна, пожалуй, впервые заставила меня задуматься, что писатели, решившие взглянуть на себя в зеркало, видят не голые факты, а книги и мысли, будоражившие их от рождения.
Быть или не быть. Пожалуй, главным этапом в жизни любого писателя будет та точка во времени, когда он абсолютно точно и бесповоротно решает посвятить себя слову. Милн с данным вопросом разделывается словно играючи: в его книге отсутствуют муки самоопределения, а переход от беззаботного детства к осмысленной юности происходит довольно внезапно. Писатель не тратит время на выискивание особого таланта в своих младенческих стишках (хоть и упоминает их), а когда отец ставит его перед выбором дальнейшего пути, юный Милн без особых сомнений ставит на кон своё наследство и становится «свободным агентом». Описывается это с такой лёгкостью и естественностью, словно и решать ничего не пришлось, словно по-другому этот человек поступить не мог. В этом и есть вся суть книги: «Писатель пишет так, как пишет, потому что он таков, какой есть. А стал он таким, потому что живёт, как живёт». Не вдаваясь в бихевиористический анализ или фатализм, Милн просто и чётко формулирует закон жизни. Мы такие, какие есть, и слишком поздно что-то менять.
В защиту простоты. Милна не назовёшь особо замысловатым писателем. В конце концов, весь мир его знает только по «Винни-Пуху», да и рассматриваемая книга не отличается сложными конструкциями или запутанными размышлениями. Милн писал так же, как и жил – легко и естественно. Пожалуй, только ему известно, сколько бессонных ночей стоит одна элегантная фраза, и как на самом деле сложно написать просто. Своей лакмусовой бумажкой автор считал детей: именно у них врождённое чувство прекрасного. Они за версту чуют фальшь, они способны увлечься только истинно красивым.
Письмо в вечность. Нисколько не стесняясь быть детским автором, Милн, тем не менее, остаётся взрослым человеком, которому есть что сказать о мире и людях в нём. Особый интерес вызывает последняя часть книги, где писатель рассуждает о прогрессе и литературе. К сожалению, этому отдано меньше двадцати страниц, а основной каркас повествования всё-таки составляют факты биографии. Милн описывает свою жизнь непринуждённо – ведь уже поздно что-то в ней менять (и всегда было поздно) – но хотелось бы больше Милна-писателя, и меньше Милна-человека.