Цитаты из книги Бледный король

В социальной области нам также необходимо отыскать моральный эквивалент войны; нужно найти что-нибудь героическое, что имело бы такую же ценность для всех людей без исключения, какую имеет война, но что настолько же согласовалось бы с внутренней жизнью людей, насколько война с ней расходится. Уильям Джеймс

Думаю, правда, наверное, в том, что огромные, внезапные, драматические, неожиданные, переломные события непереводимы и невыразимы – как раз потому, что они действительно уникальные и особенные... Потому, что их сила – результат не просто самого события, но и обстоятельств, в которых тебя накрыло, всего в твоем предыдущем жизненном опыте, что к этому привело, сделало тебя тем, кто и что ты есть, когда тебя накрыло.

Большинство людей – нарциссы, падкие на иллюзию, будто они и их проблемы уникально особенные и что если они что-то чувствуют, то больше себя так не чувствует никто.

Самое худшее с точки зрения административных расходов началось, когда предприниматели увидели новую возможность и применили объявление «Подразделяется!» как стимул для продаж. В том числе, к примеру, салоны подержанных машин были готовы продавать машину как череду отдельных транзакций за передний бампер, нишу для заднего правого колеса, катушку генератора, свечу зажигания и так далее, чтобы покупка структурировалась как тысячи разных переводов ниже 4,99 доллара.

Основополагающее правило эффективного налогообложения – помнить, что средний налогоплательщик всегда действует исходя своего финансового интереса. Это базовый закон экономики. В отношении налогов это значит, что налогоплательщик сделает все в рамках закона, чтобы минимизировать выплаты. Это человеческая природа.

Я так и не узнал с уверенностью, даже скучал ли он о ней по-настоящему, грустил ли. Оглядываясь на него сейчас, я осознаю, что ему было одиноко, очень тяжело от одиночества после развода. Конечно, он наверняка в чем-то почувствовал себя свободнее, у чего есть положительные стороны – он мог делать, что хотел... Но подобного рода свобода еще и очень близка – в психологическом континууме – к одиночеству.

значок с надписью «У меня остался всего один нерв, и ты на нем играешь»

Необузданный гений больше любого солнца.

На следующий год они ушли в безумно-одержимый любовный штопор, когда расставались, а потом не могли жить друг без друга, а потом она один раз вдруг смогла, и все на этом.

Вот истина: настоящий героизм не заслуживает оваций, никого не развлекает. Никто не выстраивается в очереди,  чтобы его увидеть. Никому не интересно. <...> Истинный героизм – это вы, в одиночестве, на назначенном рабочем месте.

Главное правило — чем больше смотришь на часы, тем медленнее идёт время.

Если по-настоящему к чему-нибудь приглядеться, почти всегда можно назвать структуру зарплаты того, кто это сделал.

Learn it now, or later - the world has time.

Но сидя здесь, рядом с этой девушкой, знакомой ему теперь не больше дальнего космоса, ожидая любого ее слова, чтобы он снова оттаял, теперь Лейн чувствовал, что видит края или очертания того, что на самом деле является адом.

Осознание такой истины в возрасте, когда большинство только начинает догадываться об основах взрослой жизни: что жизнь тебе ничего не должна; что у страдания множество обличий; что никто больше о тебе не позаботится так, как мама; что у человеческого сердца мозгов нет. Я узнал, что человеческий мир, какой он есть сегодня, – это бюрократия. Очевидная истина, конечно, но и такая, что незнание о ней умножает страдания.

Это качество успешного администратора – нравиться людям. И не стараться нравиться, а просто этого заслуживать.

Он перевел взгляд с меня на анкеты и снова на меня с улыбкой человека, рождественским утром развернувшего дорогой подарок, который у него и так уже есть.

Акцент при отборе все еще ставился на отсев кандидатов по набору характеристик, сводившихся к способности поддерживать концентрацию в условиях экстремальной скуки, запутанности, сумятицы и отсутствия понятных данных. По словам одного из инструкторов по Инспекциям в ЦПО Индианаполиса, Служба искала «винтики, а не свечи зажигания».

Помню, я смотрел, как большие пробные отдельные снежинки падают и бесцельно носятся на ветру от поезда, из окна электрички СТА, идущей из Линкольн-парка обратно в Либертивилл, и думал: «Это мое грубое подобие человеческой жизни».