Я не прощаюсь

Я читала другие романы Хан Ган пару лет назад. Помню, что "Человеческие поступки" произвели колоссальное впечатление — читать было тяжело и больно, но не оторваться. "Я не прощаюсь" тоже посвящен темному периоду в истории Кореи: в 1948 году на Чеджудо и материке были совершены массовые расстрелы корейских жителей по обвинению в поддержке коммунизма. Страшная тема, я ожидала, что кровь стынуть в жилах будет. Но роман получился ужасно посредственным и тягостно-скучным.

Начинается все с истории Кёнха, которая по просьбе подруги Инсон отправляется на Чеджудо, чтобы спасти ее попугайчика. Да, без шуток, это завязка. Ей отдано две трети романа. Все это перемежается депрессивными размышлениями героини о жизни, орнитологии, природе и структуре снежинок и что бы там еще не зацепило внимание героини. Приехав на Чеджудо, Кёнха наконец рассматривает фото, записи, воспоминания Инсон о той страшной трагедии. Но после совершенно тягомотной первой части все эти страшные описания уже не вызывают никаких эмоций.

При всем потенциале книги — тема (коллективная память о трагедии), высокая образность, сновидческая поэтика — как будто вместе все элементы пазла не стреляют. Меня отвратило откровенно депрессивное и тягучее повествование, засасывающее в болото беспросветной тоски. Автор также заигрывает с восприятием: в финале я откровенно начала сомневаться, а происходит ли все это на самом деле, или это предсмертные галлюцинации замерзающей в сугробе Кёнхи? В общем, книга ужасно разочаровала.

Хан Ган автор для меня незнакомый. Слог книги был несколько "с пробуксовками" - вначале особенно многословно, слегка затянуто. Но страница за страницей писателю удалось увлечь меня в сюжетную линию и я погрузилась в повествование.

Хан Ган описывает читателям историю семьи на фоне сложного исторического этапа Кореи: человеческое горе, потери до, после и во время событий....

Столько душевной стойкости и мужества потребовалось всем героям, чтобы все пережить....

Книга очень грустная, после прочитанного слезы на глазах и щемит сердце.....

“Мы должны смириться с конечным разочарованием, но мы никогда не должны терять бесконечную надежду.” – Мартин Лютер Кинг-младший.

Мне кажется, что этот роман Хан Ган останется во многом не понятым и не оцененным нашим читателем: уж по слишком тонкому льду проходится писательница. Тема коллективной и индивидуальной памяти о болезненных событиях сложна и сама по себе, но здесь ещё, как нигде, важно понимание контекста - страшной истории восстания и репрессий на острове Чеджудо конца 1940-х - начала 1950-х годов, событий, затронувших практически каждую семью на острове, событий травматичных и болезненных, событий, которые долгое время замалчивались и запихивались в дальние уголки сознания. «Я не прощаюсь» - это, по сути, роман-проживание всей этой боли и, наверное, для людей сопричастных он может иметь терапевтичный и в некоторой степени очищающий эффект. Проговорить, признать, принять то, что кажется невозможным, то, что душило поколение за поколением.

При всей невероятной мощи поднимаемой темы очень жаль, что у меня не сложились отношения с этим романом. Я ценю книги, которые открывают новые горизонты, я готова дозированно погружаться в чужую боль, я могу простить невнятность сюжета ради идеи, но очень не люблю рваную структуру, элементы потусторонности и бесконечные прелюдии к главной теме. И ещё удивило, что Хан Ган как будто не дотянула некоторые сильные образы - например, жутковатый образ чёрных деревьев, открывающий роман, появляется потом ещё раз как двигатель сюжета, но при этом остаётся в нём какой-то элемент недосказанности. Автор перепрыгивает с одного на другое и от этого невозможно толком сосредоточиться и следовать за мыслью.

«Вегетарианка» Хан Ган тематически как будто проигрывает этому роману, но всё же показалась и живее, и интереснее.

После Лиза Си - Остров русалок (последняя книга в Азиатском мобе УК) мне захотелось познакомиться с Южной Кореей и ее травмой поближе, и кто, если не Нобелевский лауреат по литературе (2024 год), мог рассказать о них лучше? И в дуэли СИВ выбор пал на эту книгу.

Возвращение на остров Чеуджо (Jeju Island), где творились самые что ни на есть зверства оккупационных сил, еще до войны, которая разделила Корею по 38 параллели, но и после. В этой книге тоже есть интересные исторические сведения и то, как некоторые современные корейцы оценивают “демократическое правительство и путь к процветанию” после японской оккупации. Цитата из моей Аванты+, дата выпуска 2002 год, потому что интересно было прочитать более развернутую сводку, но ничего кроме военных действий и “победой над коммунизмом” там не было. Так же как и этого острова. Но стоит посмотреть на время - книга написана в 2021 году, энциклопедия - в 2001-2 году, когда Южная Корея только начинала освобождаться от того, что позднее будет зваться оккупацией и даже военной хунтой. И видя другие фрагменты исторической справки в данной книге, законы, действия, казни, и санкции, криминилизация даже человеческих слез и горя - да, это была полноценная диктатура.

Вердикт: сложная книга, но важная. Она как пазл-матрешка, в которой символы, смыслы - все взаимосвязано, и то, что кажется поначалу хаотичным повествованием, в конце ощущается как создание этого внутреннего мира и контекста книги, где если присмотреться поближе и подольше будут раскрывать эти символы, как цветы. Бонусом - ощущение ужаса прошлого и чего-то, для чего так сложно найти даже слова, у тех кто уже внуки или дети и новые поколения - все это передается через стиль и повествования. Радикальная эмпатия.

После этой книги посмотрела фильм Exhuma, тоже про историческую память и современников. И, да, это был прекрасный аккомпонент, хоть и немного разные ракурсы.

Однозначно, не жалею, что прочитала, хоть и сложно и передать ощущения от книги, и, да, даже понять саму книгу при первом прочтении без особой глубины. Но Нобелевскую премию в этом случае дали ну очень заслуженно.

Чарующая и поэтичная книга, история о том, как текст своим дыханием опускает на дно преисподней человеческих пороков и ужасов.

Начинается она с того, что Кёнха умирает от жары в мегаполисе. Она лежит на полу, не выходит на улицу, ничего не ест, её тошнит и всё, чего ей хочется - раствориться в воздухе. В текстах Хан Ган я уже не первый раз замечаю отрешенность и стремление к прозрачности, смертности. Ей настолько точно удается передать эмоции, что они будто лезут мне под кожу сами. Меня легко обмануть литературой и кино, я быстро поддаюсь влиянию. Поэтому обожаю, забываю дышать и восхищаюсь одновременно.

В сюжет книги великолепно вписана жуткая трагедия Кореи - насилие над людьми на острове Чеджу. Хан Ган рассказывает историю в воспоминаниях, снах, наваждениях, галлюцинациях, размышлениях героев. Я уверена, это самая малость, потому что творились там невероятного ужаса вещи. Она как-то идеально тонко связывает воспоминания с кино и сценариями. На страницах появляется Инсон. Экстравагантная документальная режиссерка, аскетичная до мозга костей, стрижет волосы сама, молчаливо подбирает сюжеты и внезапно решает стать плотником. Однажды Кёнха делится с ней своим сном, Инсон приходит идея снять о нем кино и заканчивается эта идея трагично. Параллельно гг рассказывает о доме Инсон, истории семьи и снеге. Вот его в романе достаточно и он там так сильно работает с атмосферой, что книгу хочется отложить и оставить до зимы.
История пронизана невероятным количеством ассоциаций, созерцаний и умиротворяющих оборотов. Как же удивителен мир и его восприятие!

Я люблю сюжеты на грани между живым и загробным. В этом философии всегда больше, чем на той или другой стороне.

На эту книгу я возлагала очень большие надежды. Ожидания мои были невероятно завышенные, ведь по описанию эта книга должна была рассказать мне историю трех женщин во время разделения Кореи. Но аннотация ввергла в недоумение фразой "она попросила её спасти птицу". Я стала думать, ту ли книгу я купила? Оказалось, что ту, но, видит боженька, лучше бы не покупала. Но обо всём по порядку.

Повествование ведётся от лица странной девушки Кёнхи, которая по жизни, кажется, ничего не догоняет. Она написала книгу о военных преступлениях, и эта книга сильно на неё повлияла. Но потом читатель выясняет, что Кёнха сама по себе странная. Она на многие страницы думает о происхождении снежинок, о больнице, о своей подруге. Когда ей приходится ехать в дом Инсон, чтобы спасти ту самую птицу, она не заезжает домой за вещами первой необходимости, а сразу мчится в аэропорт. А потом стоит на остановке и залипает на бабку, думая, кто она и как тут оказалась... И по кругу описывает снег, метель, ветер, снежинки, опять снег, и так до тех самых пор, пока она не оказывается в доме Инсон.

Инсон интересная девушка, которая снимает животрепещущие фильмы о разных неприятных исторических событиях. Например, она брала интервью у вьетнамских жителей, над которыми бесчинствовали корейские солдаты во время войны. Потом она хотела взять интервью у выживших в резне на острове Чеджудо, но у авторки переклинивает что-то в голове и к этой теме мы вернёмся нескоро. Вместо трагической истории одной семьи читатель получил книгу-рассуждение о метеорологических явлениях, орнитологии и мистике.

Мне очень обидно, что хочтся спросить: неужели для неё сравнение жизни и смерти какого-то сраного попугая соизмеримо с расстрелом мирных жителей? На описания похорон первого тратится уйма страниц, а о вторых чуть расскажут в самом конце. Если учесть, что оба родителя Инсон пережили и раздел Кореи, и гражданскую войну, и беспредел военной хунты, неужели их история заслужила так мало места? Допустим, авторша пишет не о событиях, а о людях, как заявлено на обороте книги. В таком случае, в её представлении люди ничем не отличаются от безмозглых птиц, которых накроешь тканью - и они сразу засыпают. Как можно пренебречь такой интересной историей? От путешествия матери Инсон буквально три абзаца: как она поехала в Пусан, потом вернулась обратно, а ещё посетила шахту с расстрелянными людьми. Твою же мать, твою семью убили, семью твоего мужа убили, он отсидел пятнадцать лет в тюрьме, к нему применялись пытки, несколько деревень сожгли дотла! А тебе интереснее природа формирования СНЕЖИНОК?? Это просто дно.

Моя оценка была бы очень низкой, если бы не конец книги. В конце наступает та самая мистическая составляющая, когда грань между реальностью и сном смывается. После изнурительных похорон попугая, Кёнха наконец-таки услышала кусочки трагедии, ради которой я и купила эту книгу. Правда эта дурочка постоянно отвлекалась на свечу, но в тех обстоятельствах простим её.

Короче, это очень плохая книга, если рассматривать её с точки зрения исторической прозы. И очень скучная, если рассматривать её с точки зрения книги о людях. Как ни странно, именно кусочек мистики и вытянул её в серую зону, что уже что-то. НО Я НЕДОВОЛЬНА. И у меня сложилось впечатление, что авторше похер на историю своей страны, главное, показать, насколько её персонажи придурковатые.

Женщина идет по снегу. Ее шаги медленные, тело ослаблено, но ей нужно добраться до одинокого дома на острове Чеджудо. Там, в этом холодном, заснеженном пейзаже, ее ждет нечто большее, чем просто просьба подруги покормить попугая. Ее ждет прошлое, спрятанное под снегом и землей, забытое, а может быть, намеренно стертое из памяти нации. Так начинается роман Хан Ган «Я не прощаюсь» — мощная история о боли, памяти и невозможности примирения.

1948 год. В Южной Корее, на острове Чеджудо, правительство жестоко подавило восстание, подозревая его участников в симпатиях к коммунистам. Более 30 тыс. мирных жителей стали жертвами репрессий. Их тела сбросили в братские могилы, похоронили в лесах, оставили в снегу. Десятилетиями об этом молчали. Десятилетиями матери ждали своих пропавших сыновей, жены — мужей, дети — родителей. И вот теперь, спустя десятилетия, героиня романа Кёнха возвращается на остров, чтобы открыть дверь в эту боль. Кёнха — писательница, пережившая множество личных трагедий. Она чувствует себя как «улитка без раковины, ползущая по лезвию ножа». Ее тело истощено, сознание размыто. Но она принимает просьбу подруги Инсон отправиться на остров. Инсон — бывшая документалистка, а теперь плотник, — случайно отрезала себе два пальца и теперь не может заботиться о своем попугае. Кёнха соглашается.

Однако поездка оказывается не просто бытовым одолжением. Инсон не случайно просит именно Кёнху. В доме, куда отправляется героиня, она обнаружила свидетельства прошлых событий, нашла материалы к давно забытому документальному фильму. И вместе с этим в ее сознании ожили истории тех, кого уже давно нет. Хан Ган строит роман на многослойной памяти. Повествование чередуется между рассказами о современных событиях и страшными свидетельствами 1948 года. Автор использует дневниковые записи, отрывки из сценария, рассказы очевидцев, чтобы создать эффект погружения в забытую трагедию.

Образ снега проходит через весь роман. Он символизирует как забвение, так и попытку укрыть прошлое. Но память нельзя стереть. Она прорывается сквозь десятилетия, заставляя новых свидетелей чувствовать боль, не принадлежащую им самим. Роман балансирует между художественной прозой и документальной хроникой. Здесь нет прямых сцен насилия, но ужас передается через детали, через голоса погибших, которые, кажется, звучат прямо со страниц. Героиня не находит простых ответов, не обретает мира. В финале романа снег продолжает падать, накрывая остров, могилы и воспоминания. «Я не прощаюсь» — это роман-напоминание, роман-боль, роман-память. Он говорит, что забыть невозможно. И даже если снег временно скроет следы, весной они проступят снова.

У каждой страны есть свои красные линии и культурные маркеры. В современной Южной Корее это, безусловно, 35-летняя японская оккупация, война с севером и движение за демократизацию 1980 года, жестоко подавленное. В актуальной литературе эти сюжеты так или иначе постоянно тасуются авторами и приобретают разные формы.

Нобелевский лауреат Хан Ган обращается к ещё одной драматической странице истории – восстанию 1948–49 гг. на острове Чеджудо, направленному против разделения Кореи на две части. Тогда в карательных акциях погибло до 30 тыс. человек. В целом же темы "охоты на ведьм", поиска сочувствующих коммунистам, касались десятки писателей. В частности, недавно на русском выходил роман "Сирена морских глубин" Суми Хан о ныряльщицах хэнё.

Роман "Я не прощаюсь" Хан Ган – по сути психологическая проработка исторических травм, но не в лоб, предполагающая художественное погружение в эпоху, сонм персонажей и натуралистические описания, а реализованная через связь времён, историю семьи и завуалированную метафоричность. Совершенно не обязательно шокировать читателя исключительно жёсткими сценами навзрыд, чтобы он глубоко проникся трагедией. Текст написан поэтично, изобилует повторяющейся символикой (самый главный образ – снег во всём многообразии трактовок) и погружает в поток повествования – гипнотичный, иносказательный, барражирующий на грани реальности и сна.

В книге есть несколько очевидных смысловых "конфликтных пар": жизнь и смерть, соседство в нашем мире насилия и невероятной природной красоты, хрупкость человеческой "оболочки" и "прочность" памяти – в частности, народной. В конечном итоге у Хан Ган, несмотря на все испытания, дружба преодолевает пространство и время, как и любовь, которую так или иначе ищут все герои.

Но самое главное напоминание от корейского автора, проходящее в книге пунктиром, не выраженное чётко, в том, что история по-прежнему повторяется, а люди ввергают себя и других в водоворот насилия. Поэтому "Я не прощаюсь" – произведение не о прошлом и других, а о настоящем и нас самих.

Это моя третья встреча с автором. И если ее "Вегетарианка" вызвала у меня ужасное отвращение, "Человеческие поступки" хоть и были высоко оценены, но морально сильно измотали, то это книга открыла автора с новой стороны.

На первый взгляд эта книга кажется достаточно спокойной, повествование идет очень размеренно, а затронутые проблемы как будто не имеют глобального характера. Язык и стиль  тоже сильно отличаются от предыдущих работ.  Но тут еще и переводчик другой, так что не знаю, что больше оказало влияния.

Вернемся же к самому произведению. Да, по-началу события развиваются медленно, часто писатель отходит от основного сюжета и просто описывают окружающий мир.  Кому-то может стать даже скучно. Но не спешите бросать книгу, так как во второй половине автор умудряется сильно удивить, а под конец вообще наносит такой удар под дых, что я еще долго не могла собраться с мыслями и понять, что это было.

Я бы назвала это отличным вариантом для осеннего чтения, когда за окном серо и промозгло (хотя само действие происходит зимой). Но так как во время чтения у меня тоже погодка была не летняя, я ощутила полное единение с книгой.

На последок скажу, что в книге содержатся некоторые странности, поэтому если вы приверженец классических сюжетов и форм написания, то данное произведение может не понравится. Я же хоть и не заношу автора в любимчик, но буду пристально наблюдать за ее творчеством и переводом произведений на русский!

"Материалы скапливались, обрисовывалась картина, и я чувствовала, как меняюсь" ...

Произведение представляет собой рассказ о семье. Повествование местами сумбурное, местами скучноватое, порой очень меланхоличное, навевающее тоску и грусть, как "кровь, которая уже не была красной и не бежала мощным потоком".

Но временами автор выходил из этой "мутноты" тоски и заставлял интерес вернуться. Давал возможность поднять голову на рефлексией и начать уверенно двигаться по ходу действия книги.

Пытаясь пробраться сквозь это, красная нить рассказа всё время где-то терялась. Особенно сложно мне было в начале: вроде только поймаешь мысль автора, а она БАЦ — и ускользнула.

Но, несмотря на все эти заморочки, книга оставила после себя приятные эмоции, и если вдруг она попадет под настроение, когда хочется погрустить, то это вполне себе отличное произведение.