Olay

Эта книга мне представляется наиболее значимой у Эрно, она не могла не заинтересовать меня. Потому что тема затронута очень важная, и сейчас не теряющая социальной остроты.
Автор, как обычно, подробнейшим образом описывает и сами события, и свои ощущения, и, что важно, реакцию окружающих.
Запрет на аборты в середине 20 века действовал почти во всех странах. Причем закон карал не только мед. работников, но и самих женщин- до 2 лет тюрьмы плюс штраф. Я считаю и всегда считала это абсолютным варварством.
Давно доказано статистикой, что подобный запрет приводит к всплеску криминальных абортов, производимых в антисанитарных условиях ненадлежащими инструментами. В свою очередь, такие аборты- первая причина "материнской смертности", что всегда более серьезно, чем так называемая "детская смертность": умирает взрослая, полная сил трудоспособная женщина- это с государственной точки зрения. О трагичности и дикости этой ситуации я умолчу. Недаром сейчас в развитых государствах приоритет абсолютно всегда отдается женщине, ее жизни и здоровью, а не ребенку или, тем более, плоду.
Совершенно очевидно, что эти законы, ломающие многие судьбы, писали мужчины, и я рада, что женщинам наконец удалось отстоять свои права и в этом вопросе.
Почему же тема актуальна до сих пор? Ведь государства светские, а силой спасать чужие души- мерзкое занятие. В итоге все сводится якобы к убийству- но кто знает, есть ли душа, когда она появляется и что это вообще такое? Никто. Обычно "душу" связывают с наличием сердцебиения- но позвольте, оно есть и у лягушки, и у ящерицы, а у крокодила так вообще 4-камерное сердце, как у нас. Пока не развита по-настоящему высшая нервная система, а это происходит довольно поздно, я не вижу, о чем тут говорить.
Прошу прощения за отступление, но как врача, тема волнует меня- для меня подобные запреты обусловлены невежеством.
Вот и Анни Эрно описывает свой опыт: жуткий, с медицинской точки зрения, заведомо опасный способ прерывания, которому ее подвергли- и это за большие деньги; занимались этим ремеслом не мед.сестры даже, а вообще санитарки, судя по описанию; естественно, случилось неизбежное кровотечение и спасать ее пришлось уже в больнице, причем одной из худших. Про отсутствие обезболивания я уж и не говорю...
Описание процесса предельно натуралистично, как и свойственно автору- думаю, у многих это может вызвать шок или неприязнь.
Помимо физического мучения, сколько ей всего пришлось пережить! Страх, ужас даже- она ведь была абсолютно одинока с этой своей проблемой, события внешней жизни казались ей бессмысленными (так бывает, когда человеку сообщают смертельный диагноз-- он отчужден от общества и страшно одинок!). И еще- она невежественна в этих делах и очень наивна: "Мне удалили яичники?!" - спрашивает она в больнице с ужасом; "Нет, всего лишь сделали выскабливание!"- грубо отвечают ей. Какое отвратительное слово, к нему невозможно привыкнуть!
Поразило отношение всех, кто имел отношение к этому: хамство и грубость мед.персонала, хуже, чем у тюремных врачей- да они вообще не врачи после этого!
Еще отвратительнее вели себя ее знакомые, у которых она, отчаявшись, пыталась достать адрес "той самой" акушерки: мужчины сразу начинали ухмыляться, нагло пялиться и пытаться уложить в койку- ну как же, какая удача- ее уже не надо добиваться, она итак падшая женщина, да к тому же последствий никаких- ведь они уже есть! Какая мерзость!
Другие же как бы устраивались в кресле поудобнее, полные любопытства, собираясь наблюдать драму, так сказать, из портера...
Эти мужчины вообще не знали, что такое ответственность за свои поступки, да и знать не желали.
Женщины же, гордящиеся тем, что годами были помолвлены, но не спали со своими женихами, просто не имели нормального темперамента- всегда и всюду, при любых режимах, рождаются женщины, страстные от природы, и ничего с этим не поделать; а параллельно рождаются женщины совершенно противоположного склада, вот и все. С возрастом для меня это стало очевидным. Глупо гордиться здоровыми детьми, плодовитостью или рассудительной холодностью- ведь все это врожденное, данное нам от природы.
Еще покоробило то, что в такой ситуации студентке, каковой была автор тогда, достается в разы меньше тычков и унижения, чем работнице фабрики или крестьянке...
К счастью, несмотря на такой травмирующий и опасный опыт, героине удалось создать семью и родить детей, когда она созрела для этого, морально и материально.
Вместо заключения: сначала мне не нравились книги Анни Эрно, они казались мне слишком банальными и обыденными; но теперь я поняла, что именно в этой обыденности и состоит их ценность- каждый читатель находит что-то близкое, созвучное своим мыслям- кто-то в книге о ее матери, а кто-то- о страстях и ревности. Все это видно из рецензий - очень многим автор стала родной душой, некоторые плакали, читая.
Вот в этой близости и состоит ценность ее прозы.

Любопытно, как начинается повествование. Мы оказываемся в больничной очереди, среди ждущих - молчаливых и неподвижных, обезличенных номерками. Чего ждут? Результатов. Эта рамка, которую задает автор в начале - неловкость, продолжающаяся на протяжении всего чтения. Мне неловко, словно я соучастник события.

Об абортах говорят не часто. Тема спорная. Аборт в некоторых странах (например, Польша и отдельные штаты Америки) запрещен законом. Кто от этого выигрывает? Не понятно. Но абортивный опыт, как и опыт беременности - это особый опыт женщины, и он - телесный. Сначала тело мы делим с матерью, затем обретаем себя во всей полноте, а потом - если случай и желание совпали - делим его с плодом. Как-то я об этом задумалась.
И как (только с точки познания) интересно было погрузиться в опыт переживаний во время подготовки и осуществления этого самого аборта. Как Эрно, изначально решившая прекратить беременность, отказывается применять в отношении плода слова, связанные с жизнью:

Есть ли вообще в нашем богатом словаре то, что будет обозначать нежеланного ребенка, случайное зарождение потенциальной жизни, которой не суждено случиться?

Она называет свою беременность социальным провалом, связывает с положением своих родителей, тем, что попытка оторваться от "рабочего класса" не увенчалась успехом, и рождение в той среде неизбежно - как рок - привело бы к такому исходу. Фаталистично и грустно.

Мне очень нравится, как Эрно работает с памятью, как она не доверяет ей без фактов действительности. Возможности памяти ограничены, мы не можем помнить все - а если и помним, то воспоминания блекнут и смешиваются между собой, подменяя друг друга. Это не плохо, это - данность.

Аборт как

, после чего (если) наступает

.

В общем-то, спасибо за возможность "прикоснуться" к этому опыту. Зайдет не всем, но кто-то, как и я - оценит.

основываясь на личных дневниках и воспоминаниях, Анни Эрно рассказывает нам свою историю.

историю полную страха, боли, отчаяния.

историю, в которой молодая девушка не имеет права распоряжаться собственным телом.

историю одного подпольного аборта.

и честно, мне очень тяжело говорить о ней, потому что автор настолько детально показывает нам свои чувства и ощущения, что местами я просто закрывала книгу и смотрела в одну точку.

«Событие» - важная и определенно стоящая вещь и если вы не боитесь, что вас может вывернуть наизнанку, то советую ее прочитать.

Метод Эрно мне кажется очень своевременным, созвучными времени. Она пишет коротко, но очень ёмко. В эти тоненькие книжечки столько всего внесено. Того, что витает в воздухе, что требует отражения, осмысления, проживания.

Откровенно, скрупулезно, как архивариус,  как антрополог восстанавливая свой опыт 35-летней давности. Пытается не привносить современных трактовок, а описать, как она проживала свою нежелательную беременность, поиск возможностей нелегального аборта, поиск поддержки. При всей этой попытке быть беспристрастной и точной, в ее описании я между строк читаю сочувствие к той девочке, что в 1963 году проживала весь комплекс социальных, культурных, исторических, гендерных обстоятельств, прилагавшихся к последствиям страстных занятий любовью.  (Она пишет, что охваченная страстью чувствовала себя совсем как мужчина, испытывала ту же меру свободы и просто не могла помыслить, что у нее могут зародиться какие-то последствия, с которыми ей потом придется иметь дело. Вот эта попытка вотелесненный опыт переложить в слова очень дорога мне у Эрно. В акте соития она чувствовала себя равной мужчине, но в социальном плане, в плане ответственностей они не были равны. Все последствия - телесные, эмоциональные, социальные, экзистенциальные были только на ней. И эта ее детская, до изгнания из рая наивность поражает, потому что я выросла на историях про аборты и ранние несвоевременные беременности, разрушающие жизнь)

Эрно описывает литературным языком психофизиологические состояния, связанные с шоком, отчужденностью, страхом, отсутствием опоры, встречей с неблагоприятной средой. С одной стороны - все эти благообразные мужчины, все доктора - мужчины, поджимающие губы, узнав о нежелании вынашивать беременность. С другой - холодный, равнодушный, жестокий в своем игнорировании мир, по которому он слоняется без надежды, пытаясь из воздуха выудить информацию о спасении.

То, как она описывает измененное состояние сознания после аборта, это трансцендентный опыт в чистом виде. Она отлетела же. Потому что преодолела гору сопротивления общества, потому что избежала ужасной участи падения на социальное дно, от которого вообще-то она всю свою жизнь мечтала максимально отдалиться, сменив свой статус. Быть интеллектуалкой, быть девочкой, которую могут принять "в свой круг" было для нее жизненно важно. И смерти подобно - оказаться выброшенной на обочину жизни, презренной маргиналкой или пролетаркой, которой доктор в больнице с полным ощущением своей правоты может грубить именно и только потому, что не считает ее женщиной своего круга.

В то же время она пережила мощнейший телесный и физиологический стресс. Её тело было потрясено, её психика была потрясена. Даже описав опыт выкидыша, она не приблизилась, небось, к тому, чтобы в полной мере прожить и отпустить, что это за боль, что это за ужас. Она описывает плод предельно сухим языком фактов, но этот язык просто высушен, вычищен, выскоблен, потому что за ним столько утраты, боли, столько таинства, что вынести это очень трудно.

"Я родила одновременно жизнь и смерть", - вот именно. Это был пограничный опыт, сверхординарный, за рамками повседневной реальности. Ему непременно надо отдавать должное. Его необходимо оплакивать. Называть. Давать ему место. Но все, что мы видим на поверхности - полежала в больнице, перебинтовывала грудь, постепенно жизнь вошла в свою колею. И 35 лет она носила в себе это событие, чтобы родить его заново и тем самым от него освободиться. Как прекрасна рационализация, поиск смыслов, искусство, позволяющие выносить вовне свой опыт с границ жизни и смерти и отпускать эти спрессованные, похожие на ядерный реактор переживания.

Ну да, в общем, темы:

социальное неравенство и откровенная, неприкрытая "классовость" французского общества;
гендерное неравенство, не поддающееся оспариванию превосходство мужчин, решающих всё за всех и запечатывающих мораль (при этом очевидная неспособность мужчин увидеть, просчитать, понять все тонкости женского опыта. Не обладая полной информацией, они не могут принимать адекватные реальности решения. А информацией они не обладают, потому что в обществе установлена истина о необязательности, второстепенности женского опыта и мнения);
примитивное насилие государства над женским телом. Государство (государственные мужи?) приняло закон, чтоб рожали. И с тех пор все, кто по любым своим причинам посмел не рожать, заклеймлены порочными, гадкими, отвратительными. В то время как это, возможно, закон, тупой и жестокий. Если он был принят для поднятия численности населения после Второй Мировой войны, то это очень примитивные, топорные, не эффективные способы регулирования численности населения. И теперь мы это будто бы знаем (все ли? знаем ли?)
сексуальная культура - одновременно люди были подвержены идеям свободной любви, но и какими-то сильно дремучими. Может, молодыми? Или общество еще было слишком молодое и глупое, не освоилось в этом своем статусе, не прочухало, как стремно иметь множество брошенных, несчастных, искалеченных людей? В конечном итоге девушке прописывают неудобный колпачок и спермицидную мазь, потому что очевидно всем участникам, что предохранение - женская забота.
* описание телесного и эмоционального изменения во время беременности, описание опыта отчуждения, опыта постыдной тайны, опыта страха и боли, которые человек прячет, но также и изливает при любой возможности - настолько невыносимо носить это в себе. Она пишет, что ей уже было пофиг, консерватор человек или либерал, мужчина или женщина, ей просто надо было с кем-то поговорить и хоть какую-то поддержку получить.

Боже, я написала тут больше, чем сама Эрно в романе, а и то не описала всего, что во вмне ее текст всколыхнул.