Введение в сингулярную философию

Я скажу вам вещь, которую мало кто понимает. Страх перед смертью - это страх перед сознанием. Мы с вами думаем, что смерть - это старуха с косой. Нет. Это страх перед сознанием. Мы не хотим сознания. Мы боимся его. У Канта есть указания на беспричинный страх - быть в сознании. Вообще-то никакой смерти нет. Что это значит? Это значит, что есть сознание. У нас. Животные умирают, но смерти у них нет. То есть у них нет чего? Нет сознания. Смерть не существует. Существует лишь только страх перед сознанием. Сознание - это ворота смерти, через которые нужно пройти. И наоборот, смерть - это ворота сознания, через которые нужно пройти, входя в человеческую жизнь.

Что такое видения? Давайте послушаем Канта, который, ссылаясь на Аристотеля, говорит: «Когда мы бодрствуем, мы имеем общий для всех мир, а когда мы грезим, каждый имеет свой собственный мир».

Что значит бодрствовать? Это значит иметь общий мир для всех? Что значит грезить? Это значит иметь свой собственный мир. Но что такое «общий мир»? Общее поле? Общая кухня? Или общие законы, общие ценности? У Канта общий мир - это внешний мир. А собственный мир — это внутренний мир. С чего начинается наша жизнь? Со сновидения. В чем состоит проблема существования человека? В том, как нам, спящим, проснуться. Для этого, говорит Кант, нам нужно построить общий мир, общество. Зачем оно нам? Затем, чтобы мы проснулись. Общество нас отрезвляет. Но построить его не ценой отказа от внутреннего мира. Самое простое решение сформулировал Делез: нужно отказаться от собственного мира. Нужно вылезти из этой пещеры внутреннего и перестать летать в небесах образов, чтобы выползти на поверхность. Каким способом? Посредством языка и технического.

Тезисы о трех онтологиях 

Тезис 4. Человек не центр мира, если в нем повторяется только неживое, а различается только живое. Неживое, конечно, появляется раньше живого, а живое — раньше человека. Живое мыслится и существует вне связи с человеком. Человек не ключ к обезьяне, а обезьяна не ключ к человеку. Неживое мыслится без перспективы стать живым. Быть живым - значит быть иным. Удел всего живого - разлагаться. Если живое захочет быть вечным, оно, по словам Шеллинга, должно восполнить ошибочно ставшее в себе. То есть Шеллинг предлагает нам с вами заняться редактированием своих генов. Шеллинг — противник сингулярной антропологии. Почему? В силу наивности 19 века. Он пишет: «Момент, когда Земля вторично станет необитаемой и пустой, явится вновь моментом рождения высшего света духа, который от века был в мире...» Сегодня мы можем с вами сказать, что не будет второго момента рождения света в мире, ибо дух в нем, может быть, и был от века, но человек в нем был не от века. Природа не рождает свет, а история не рождает дух. Она рождает только призраки духа.

После взрыва галлюцинаций начинается время сознания. Время сознания - это время призраков и сновидений. Где существует сознание, там существует и бессознательное. Бессознательное - тень сознания. В нем нет ничего, что не было бы в сознании, кроме самого сознания.

Это было короткое введение в «Грезы духовидца..».

Тезисы о трех онтологиях 

Тезис 3. Можно жить в мире, основанном на призраках. Этот мир легитимизирует антропология. Первый антрополог - Протагор.

Человек всегда жил в мире иллюзий. Те иллюзии, которые выводят человека за пределы опыта, Кант назвал трансцендентальными. Эти иллюзии — как сон наяву. Между тем виртуальная реальность - это не сон наяву. Это техническое симулирование ситуации, посредством которой человек лишается встречи с самим собой. Человек сам по себе - это мнимость, нечто нереальное, получающее реальность посредством сознания. Сознание появляется как реакция на немощь мозга в управлении символическим телом человека.

В мире числа нельзя воровать и обманывать. В нем не нужно отличать живое от неживого, внешнее от внутреннего. Мир, основанный на числе, делает присутствие человека излишним. В мире бытия нельзя полагаться на время, нельзя откладывать вещи на потом. В нем что возможно, то и налично. В нем плодотворно только вычисление. Когда бытие тождественно мысли, тогда не возникает проблемы с доступностью вещей. Но для человека этот мир является необитаемым. Чтобы быть в нем, он должен лишиться сознания.

Мир, основанный на бытии, — это мир бессознательных процессов. Парменид предвосхитил Фрейда. Мир, основанный на кажимостях, допускает в себя человека в той мере, в которой он является сам призраком. Но за этот допуск нужно платить. Чем? Отказом человека от мира. Человек перестает быть частью мира. Замечу, что объектно-ориентированные онтологии мыслят природу вне связи с человеком. Напротив, сингулярная антропология мыслит человека вне связи с природой. В мире видимостей отклоняется бытие, ибо оно не предполагает времени. В этом мире отклоняется принцип корреляции. Мысль может мыслиться вне связи с бытием как некое самостоятельное событие, а бытие может мыслиться как нечто, не зависимое от мысли.

Тезисы о трех онтологиях 

Тезис 2. Можно жить в мире, основанном на бытии. Этот мир легитимизирует онтология. Первый онтолог - Парменид. В мире бытия, как и в мире числа, человек не нужен. В нем мысль и бытие есть неделимое одно и то же. В этом мире человек предстает как источник неистинного. Бытие, тождественное с мыслью, делает мир завершенным. С этим согласен и Парменид, и Гегель. Что из этого следует? То, что сознание должно примириться с действительностью. Что это значит? Это значит, что сознание исчерпывается знанием. Примирение должно защитить нас от сознания. Сознание - это работа образов, то есть того, чем человек думает. А что нам говорит Гегель? Что символ — это недоразвитое понятие, а знак убивает образ. Он говорит нам: перестаньте воображать, и невообразимое вас покинет. Откажитесь от сознания. Не ищите смыслы. Смысловые связи ничего не значат. Дайте возможность для работы абсолютного духа. А абсолютный дух - это старое имя интеллекта, который реагирует только на алгоритмы. Живите не символами, а алгоритмами. Вам не надо больше думать самим. Когда вы окунетесь в алгоритмы, вы поймете, что вы тоже алгоритмы. И ничего больше. Думайте знаками, ибо знаками думать невозможно.

Отказ от сознания, эксплуатация ресурсов интеллекта и составляют смысл коммуникативного поворота. Ведь коммуницируют не потому, что есть что сказать, а для того, чтобы не встречаться с собой. Жить в пещере - значит жить человеческой жизнью, то есть принадлежать не миру, а образу. Вступать в коммуникацию - значит заявлять о принадлежности миру, а не сознанию. Коммуницировать - значит пытаться думать знаками. Чем интеллект отличается от сознания? Тем, что интеллект всегда перебирает варианты, а сознание придает смыслы бессмысленному.

В конце своеи книги «После конечности» Мейясу не без иронии вспоминает двух корреляционистов: Гуссерля и Хайдеггера. Гуссерль в работе «Коперниканский переворот коперниканского переворота» комментирует гипотезу об уничтожении жизни на Земле. Он пишет:

«Какой смысл могло бы иметь столкновение масс в пространстве, в том самом пространстве, которое сконструировано априори как абсолютно гомогенное, если бы конституирующая жизнь была бы уничтожена? Имеет ли само это уничтожение, если оно вообще имеет хоть какой-то смысл, смысл элиминации именно конституирующей субъективности? Эго живет и предшествует всякому актуальному и возможному бытию...»

Для Мейясу это пример увековечивания корреляции. На самом деле это пример того, что получается у мыслителя, когда он пытается субъективность мыслить вне связи с человеком. Тогда получается вечное эго.

«Как случилось так, что философия не стала на путь, прямо противоположный трансцендентальному или феноменологическому идеализму, а именно на путь мышления, которое способно считаться с не-корреляционной действенностью математики, то есть с фактом науки, подлинно понятой как могущество децентрализации мышления?» — спрашивает Мейясу и отвечает: все дело в крахе метафизики. Юм и наука убедили всех в том, что «любая метафизика иллюзорна». А это значит, что иллюзорна любая форма доказательства. Ведь что такое доказательство? Есть зыбкий мир чувств и опыта. Доказать в нем что-либо невозможно. Метафизика же нас уверяла в том, что существуют вечные ненаблюдаемые сущности. Для того чтобы что-то доказать, нужно было пробраться в этот мир, взять с собой какую-нибудь сущность и вернуться вместе с ней в зыбкий мир опыта, положив ее в основание. Вместе с крахом метафизики было разрушено понятие необходимости, достаточного основания и абсолюта. Но Мейясу не говорит главного. Он не говорит, что Кант вернул необходимость и достаточные основания посредством изысканий в области субъективного. Априоризм отличает Канта от Юма. И эта субъективность (априоризм) уничтожается спекулятивным материализмом Мейясу. Метафизики нет, утверждает Мейясу, а абсолют есть. Например, действенность математика абсолютна. При этом Мейясу забывает две вещи. 1. Математика - это не язык истины. Она и не объективна, и не субъективна. Она формальна. 2. Есть математика множеств Кантора, на которую ссылается Мейясу. Но у этой математики много проблем, часть из них решается интуиционистской математикой Брауэра и Колгмогорова, которая имеет дело с таким субъективным инструментом, как интуиция. При этом никакие вещи в себе и никакая спекуляция ее не интересуют. Она занимается мысленными конструкциями. А еще есть опыт сознания.

«Как мышление может помыслить то, что действительно может быть, когда нет мышления»? В этом глубокомысленном вопросе Мейясу на самом деле скрыт очень простой вопрос: как мысль может мыслить без человека? Вначале Мейясу думал: как можно мыслить то, что было до человека? Потом он, видимо, понял, что это смешной вопрос. Человек как мыслил, так и будет мыслить, как то, что было без него, так и то, что есть и будет. И тогда он понял, что нужно мыслить мысль вне связи с тем, что мыслит человек. Поэтому в ближайшем будущем спекулятивный материалист напишет новое эссе, в котором он расскажет, что по-настоящему спекулятивно мыслит, пожалуй, только алгоритм.

Итак, Кант говорит, что не надо познанию сообразовываться с объектами, с природой, с вещами самими по себе. Хотите думать - думайте, воображайте, сочиняйте. А вечером природа вам оценку поставит. Иным образом человек не может реализовать свое право на мышление, на познавательное отношение к миру. Так образуется субъективность, внутри которой обосновывается объективность объекта. «Доисторическое» Мейясу по улице не бегает. Мы получаем знания о вещах самих по себе посредством продуктивного воображения. В чем различие между Кантом и Мейясу? Кант говорит людям: мыслите. Что делает Мейясу? Он запрещает мышление. Спекулятивный материализм - это запрет на субъективность. На месте мышления у Мейясу образуется провал, пустота. Эту пустоту Мейясу заполняет математикой в предположении, что она имеет доступ к вещам самим по себе. У нее, говорит Мейясу, «не-корреляционное познание мира». В чем суть этого познания? В спекуляции. Кант запретил спекуляцию для философии. Мейясу разрешил ее для науки.

«Призрак бродит по Европе. Призрак коммунизма», - цитирует Деррида «Манифест» Маркса. В «Манифесте», по его словам, был манифестирован некий призрак, галлюцинация, отцеподобный персонаж, столь же могущественный, сколь и нереальный. Коммунизм еще не существовал, а его призрак уже бродил в умах людей. Он то, что должно быть, в отличие от того, что есть. Есть наличная реальность, а еще есть будущее, в котором поселился призрак коммунизма. Что такое революция? Это стирание границы между наличным бытием и призраком посредством попытки реализации призрака. И вся человеческая история есть не что иное, как непрерывно возобновляемая попытка стереть границу между наличным бытием и призрачным. Люди - перманентные революционеры. Но Маркс верит в существование границы. Он ученый. Маркс думает, что он знает, чем реальность отличается от призраков. Стирание границы между наличным и призрачным - это симптом пребывания человечества в долгом сновидении. Верить, что можно отличить реальность и сон, — значит ничего не понимать в человеке. Деррида говорит: если Маркс верит в существование границы, значит, он не верит в революцию. Выходит, что Маркс не марксист, вернее, Маркс - революционер, который не верит в революцию. Следовательно, революция заранее обречена на поражение.

После гибели СССР призрак коммунизма ушел в прошлое. Ему больше не вернуться, ибо, как скажет Деррида, вернуться можно из будущего. Из прошлого призрак можно вызвать только заклинанием, колдовством.