Введение в сингулярную философию

Скажите, что есть тогда, когда тебя нет? Другой. Он тебя встретит и проводит, даст тебе форму и все, что к ней прилагается. В другом я узнаю себя. Другой - это язык, который, как разбойник, поджидает каждого из нас в этой жизни. И ты либо успеешь создать свой язык, либо тебе придется говорить на языке другого. Если ты создаешь свой язык, тебя ждет непонимание. Непонимание выводит тебя из модуса забвения своей самости, но создает проблемы с другим. Если ты заговоришь на языке другого, тебя будут понимать. Но что значит «будут понимать»? Значит, тебя заставят отказаться говорить от своего имени.

Но если ты заговоришь на языке другого, у тебя будут проблемы с самим собой. Ты растворишься в пустоте другого и будешь говорить себе: «Как же я прожил эту жизнь! Что же я не занялся собой! Все занимался другим, другими, а как же я?». 

Кант во введении еще раз вернется к мысли о философии, чтобы сказать для тех, кто не понял, что «философия есть наука о последних целях человеческого разума».

Обращает на себя внимание сочетание слов «наука» и «цели». Наука претендует на истину и объективность. Цели - это субъективность. То есть философия — это наука о субьективности. Но ведь это оксюморон, нечто невозможное: искать истину в сфере субъективности. В свою очередь, определение последних целей человеческого разума вытекает не из представлений об устройстве мира. Оно вытекает из ответа на вопрос, что есть человек.

Хайдеггер видел опасность кантовской философии в том, что она якобы погружает философию в тьму человеческой субъективности. Гуссерль, следуя за Кантом, открывает существование трансцендентальной субъективности. У Канта слово «трансцендентальный» означает «человеческий». Гуссерль заговорил о нечеловеческой субьективности, то есть трансцендентальной. Хайдеггер, решив спасти философию от субъективности, определит ее как науку о бытии. В «Основных проблемах феноменологии» Хайдеттер пишет: «Философия есть наука о бытии».

Принцип всех принципов отклоняет язык как помеху в деле созерцания первоисточника. Галлюцинация - субъективность сознания. Что значит субъективность? Это значит то, что не подчиняется алгоритму. Что пытается подчинить субъективность алгоритму? Язык.

Язык - это позитивность сознания, которая «просто придает выражение такого рода данностям через посредство их простого эксплицирования и с помощью точно примеренных значений, не делая ничего сверх этого». Необходимо исходить из субъективности сознания, а не из его объективности. Язык только затемняет предельную очевидность первоисточника. Стремлению философии к предельной очевидности противостоит стремление к абсолютному знанию. Гуссерль противостоит Гегелю. Предельная очевидность - это подлежащее забвению прошлое. Абсолютное знание - это недостижимое будущее. Между этими двумя полюсами лежит пропасть, разрыв. Между чем разрыв? Разрыв между, с одной стороны, сознанием, а с другой стороны - знанием. Сознание принадлежит человеку. Знание принадлежит абсолюту. Предельная очевидность жертвует знанием на пути к абсолютной субъективности. Знание жертвует очевидностью на пути к абсолютному знанию. По словам Хайдеггера, редукция к очевидности дает возможность обосновать объективность всех объектов. Тогда как редукция к знанию растворяет человеческую субъективность в позитивности фактического. Поэтому наука растворила свой ум в позитивности.

В России был один проницательный человек. Звали его Казимир Малевич. Он был директором какого-то института. Однажды к нему пришли с визитом вежливости обэриуты: Хармс и Введенский. Поэты встали перед ним на колени и склонили головы. Малевича восхитила театральная находка гостей, и он в свою очередь тоже встал на колени перед ними. А затем произнес свою знаменитую фразу: «Идите и остановите прогресс». Что значит эта фраза? Во-первых, художник и поэт не подчиняются прогрессу. Во-вторых, остановить прогресс цивилизации невозможно. Мы незаменимы тогда, когда предоставлены самим себе. Когда мы следуем порядку, мы не интересны даже самим себе. Почему? Потому что мы становимся органикой без галлюцинаций.

Финансовый капитал погубит Запад и Россию, если уже не погубил. К человеку постепенно приходит осознание того, что экономика не центр жизни людей, а внешняя ее сторона. Пандемия нам показала, что чем лучше общество, тем хуже становится человек. Почему хуже? Потому что человек изначально есть двойственное существо, а современное общество лишает его двойственности. Делает его монотонно односторонним. От человека требуется позитивное согласие с собой и тем, что он делает. Но этот человек не знает, что ему делать, когда он остается наедине с собой. Вопрос о человеке стал решающим. От ответа на него зависит наше будущее.

Всегда считали, что входной билет в философию - это тождество бытия и мышления. Но мало кто рассказывал, что за этим стоит и что этому тождеству предшествует. Сначала расчленили бытие и мысль, а потом стали сборку человека делать. Термин Делеза «сборка» появился своевременно. Это очень точный термин. Когда человеческое распалось, его разложили, распилили, разделили, тогда из разделенного можно только что-то собирать. Начинается сборка, идет. Но тогда нужно понимать, почему появляется тело без органов, почему сборка встает на место органики, почему интересна не органика, не естественные фигуры и формы, а составные, преходящие формы.

Еще недавно мы думали, следуя за Спинозой, что понять - значит построить предмет. Но время Спинозы, который научил нас строить понятие круга, прошло. Не знание - критерий существования сознания, а вера. Ибо в мире есть такие вещи, которые существуют, если мы относимся к ним как к чему-то действительно существующему. И построить предмет знания о них невозможно. За вещами мы наблюдаем, мнимости наблюдают за нами. Вещи мы ощущаем, видимости нам даны. Чтобы составить понятие человека, нам уже не надо обращаться к циркулю с двумя ножками. Понять - это больше не значит построить предмет. Можно построить паровоз, но нельзя построить красоту. Потому что красота неотделима от чувства красоты. А чувство является очень зыбким, стирающим границу между вещью и видимостью. Гений советской психологии Выготский хотел построить человека, как строят любой предмет. Но его психологический спинозизм оказался чудовищной ошибкой. Действительное оказалось нереальным.

Понять человека - это не значит выразить его в понятии как вещь. Понять - значит принять участие, перестать быть наблюдателем, ибо за наблюдателем всегда наблюдает другой наблюдатель. Не другой несет в себе истину человека. Другой — это всего лишь навязанное социумом тождество с самим собой. Быть человеком - значит убить в себе другого, открыть себя несовпадению с собой как источнику творческого энтузиазма. Понять человека - значит дать ему возможность расширять реальное посредством мнимостей. 

Понятийное мышление возможно о вещах, об объектах. Человек — это отношение к самому себе. В основе этого отношения лежит самость. Но самость не существует как «что». Она нам дана прямо и непосредственно. Например, наше «я» не из реальности. Оно из мира данного и существует как обозначение того, чего нет. Но вообразить его нельзя. Потому что вообразить «я» — значит дать начало существованию своего двойника. Понятийно выразить отношение к самому себе также невозможно из-за субъективности этого отношения.

При повороте наук к исследованию человека обнаруживается кризис понятийного мышления. Суть его состоит в том, что наука теряет понятие реальности. Почему? Потому что данности внутреннего чувства, чувство самого себя не обнаруживают ни пространственной определенности, ни пространственных связей. Данность, чтобы существовать как данность, должна присутствовать как смена состояний. Время подает вид до всякого опыта. Поскольку человек живет в мире кажущихся вещей, постольку ни одной вещи нельзя придать статус вещи, не наделяя ее кажимостью. Нереальное может быть действительным, а реальное - недействительным. Действительное учреждается, а реальное, как вещь, наблюдается.

Начальная точка какая? Парменид. Что нам сказал Парменид? Он сказал простые вещи. Никакого небытия нет, никакого ничто нет. Все гниет, но разложение никак не связано с небытием. Есть бытие, и мысль может быть только о бытии. Если пойдем по этому пути, то придем к алгоритму. Так устроен механизм вселенной. В ней бытие и мысль - одно и то же. А вы, люди, по своей дурной привычке всегда будете мыслить и жить временем. И живете вы странно - в мире призраков. У вас все не так. У вас нет истины. У вас правдоподобие. Ну и живите себе. Это не наш путь. Мы пойдем другим.

Потом мы доползли до Декарта. И что делает этот человек? Он говорит: никак не могу согласиться с тождеством. Мысль - это мысль, а бытие - это бытие. Какое тут тождество? Мысль - это одна субстанция, а бытие - другая. Вместе им не сойтись. У него сразу же возникла проблема. Какая проблема? Я, говорит Декарт, не понимаю, где начинается сон и где он заканчивается.

Дальше появляется другая фигура. Кант. Что он говорит? Слушайте, что-то здесь не так. Мало мы отделили мысль. Надо еще и бытие разделить на две части. Взял и разделил. И сказал: так мы защитим человека от Бога. Пармениду это в голову не могло прийти. Для него бытие было единственным путем. У Канта не было такой проблемы, потому что он полагал, что мы спим. А вещь в себе гарантирует нам этот наш долгий сон. Мы всегда спим и будем спать вечно. Как говорит Кант: что вложили в понятие, то и будем знать.

Гегель, Шеллинг стали искать абсолют. Фихте кричит Канту: выкинь вещь в себе. Мы тебе памятник поставим. Закончилось все тем, что к началу 20 в. появилось еще одно деление: сознательная мысль и бессознательная мысль. Случился кризис. Спекулятивные материалисты потребовали «вернуть внешнее», «вернуть природу», сделать ее доступной. Сингулярная антропология выдвигает другой лозунг: давайте изучать человека независимо от природы.