Цитаты из книги ვარდის სახელი

В золотую эпоху нашего ордена, если аббат оказывался не из аббатского теста, — один кубок подслащенного вина, и вакансия свободна.

«Хорошо, ну а как же вы сами, — закричал я в ответ уже с каким-то яростным вызовом, — почему не говорите, на чьей вы стороне, на чьей стороне истина?» Ответом Вильгельма было молчание.

краса космоса является не только в единстве разнообразия, но и разнообразии единства. 

...он хватал книгу за книгой и при каждом новом названии испускал восторженный возглас: либо от того, что видит знакомую книгу, либо от того, что видит книгу, которую давно искал, либо, наконец, от того, что видит книгу, о которой никогда ничего не слышал. /.../ Вообще с каждой книгой он встречался как с неким сказочным животным, жителем неведомой земли

Добро книги в тому, щоб її читали. Книга складена із знаків, які говорять про інші знаки, а ті вже говорять про речі. Якщо її не читають, книга містить знаки, які на творять понять, а отже вона мертва.

Божевільні та діти завжди кажуть правду, Адсо.

Книги існують не для того, щоб у них вірити, а щоб їх вивчати.

Я почував себе отупілим від сну, бо денний сон - то немов плотський гріх: що більше його, то більше його хочеться, та однаково почуваєш себе нещасливим, ситим і спраглим водночас.

«И природа терпит чудищ. Ибо они часть божественного промысла, и чрез немыслимое их уродство проявляется великая сила Творца. Так же угодно божественному промыслу и существование магических книг, иудейской каббалы, сказок языческих поэтов и лживых учений, исповедуемых иноверцами.»

А правда неделима, её величие - в её полноте, и нельзя разделять правду ради нашей пользы или из-за нашего стыда.

Разрази и убей тебя Господь!

Книги нужны не для того , чтобы верить, но чтобы подвергать сомнению.

Библиотекарь оберегает тома не только от людей, но и от природных сил, посвящая жизнь борьбе с губительным Забвением, этим вековечным врагом Истины

В сумятице битвы минориты и доминиканцы обращались друг к другу с таким недружелюбием, как будто и те, и другие воображали себя христианами, сражающимися против мавров. <...> «А что, нет лучших аргументов, — спросил я у учителя в то время, как Альборса тянулся к бороде епископа Каффского, а прочие его удерживали, — чтобы доказать или опровергнуть бедность Христа?»

«Мандзони писал не чтоб полюбиться той публике, которая уже есть, а чтобы воспитать новую публику, которой еще нет, но которая в его книгу не может не влюбиться»

«И книга нравится, нравится всем без исключения, ученым и неучам, большим и малым, святошам и безбожникам! Потому что он почувствовал, что читателям – его современникам – нужно именно это, даже если они еще сами этого не знают, даже если они сами этого не просят, даже если они еще не понимают, что это съедобно»

«Люди создают слова, но слова управляют людьми»

Я позволил им предаваться привычным фобиям: страху перед сексом, перед неизвестными языками, перед умствованиями, перед тонкостями политической жизни…

Так вот, она показывает, как из жажды покаяния и из намерения очистить мир могут выйти кровопролитие и человекоубийство...

«С виду он честен». «Безусловно. И учти, что первейший долг порядочного следователя — подозревать именно тех, кто кажется честным». «Какая гадость работа следователя», — сказал я. «Поэтому я ее оставил. Но видишь — приходится браться за старое».