Цитаты из книги ვარდის სახელი

- “Надменность сердца твоего обольстила тебя, о ты, живущий в расщелинах скал”.

– Все “знание основания природных правил дадены в линиях, углах, фигурах. Аще инаково не узнать, что от чего”. Это слова одного из величайших оксфордских мудрецов.

- Лабиринт способен сбить с толку любого, кто в него вступает. А пуще всего – тех, кто заранее взбудоражен собственной дерзостью.

- Библиотека устроена согласно небесной гармонии. (...). По мне, самый изящный на свете расчет! Строители этой библиотеки – гениальные мастера!

- Святой Франциск отправился к прокаженным и жил среди них. (...). Он хотел не просто помочь больным лепрой. В этом случае вся его деятельность свелась бы к бедному, бессильному состраданию… Он хотел большего.

- Уже в наши годы ожидание царства чрезмерно напряжено, и утрачена ясность, и нарождаются пророки и лжепророки, и все притекают на обширное место, где в свое время состоится Армагеддон…

- Здешняя обитель и вправду микрокосм.

Окружающий меня мир все глубже и бесповоротней опускался в пучину кровавой смуты и невиданных безумств.

библиотека поместилище знания, однако обезопасить это знание она способна только ценой запрета.

- Лучшие трактаты по криптографии вышли из-под пера нехристиан.

- Я в библиотеку никогда не ходил. Там лабиринт.

• Библиотека помещается в лабиринте?
• Се лабиринт величайший, знак лабиринта мирского. Вход и широк и манит; всякий, кто входит, погиб. Никто не сумеет выбраться. Не надо ходить за Геркулесовы столпы.

- Ясны небеса, а на земле довольно мрачно.

Напрасно отец отправил меня смотреть мир, ибо мир сложнее моих понятий о мире. Слишком много приходилось узнать. -Спаси мя, Господи, от пасти львов, – помолился я, засыпая.

- Во всем существуют свои степени, степени заблуждения, степени порока. Лот был гораздо менее греховен, чем его сограждане, злоумышлявшие даже на ангелов, сошедших с небес от Бога; а Петрово предательство не так уж сильно вопиет к небу, по сравнению с Иудиным, и не случайно прощено было из них первое, а второе – нет.

- Тацит одобряет иронию Кальпурния Писона, Плиний Младший пишет: “Когда же притом смеюсь, веселюсь, играю, я человек”.

- Квинтилиан говорит, что из панегириков смехотворное надо исключить, торжественности ради, но в других обстоятельствах – приветствовать.

- Авсоний нас побуждает разумно соотносить меру серьезности с мерой увеселения.

- У Гелия Спациана говорится об императоре Адриане, муже возвышенного нрава и духа naturaliter (по существу) христианского, что он умел чередовать состояния веселости с состояниями величественности.

- Синесий из Кирены провозгласил, что в божественности гармонично породнены комическое и трагическое.

- Апулей и Лукиан - их вымыслы содержат, под покрывалом неестественности, наидобрейшую мораль, ибо учат нас, сколь дорого приходится платить за допущенные ошибки. В повести о перерождении человека в осла может подразумеваться перерождение души, впавшей в греховное состояние.