Вера, надежда, резня

And anyway I told the truth And I'm not afraid to die Mercy Seat

«Надежда - это оптимизм с разбитым сердцем» Ник

Естественно, я, как человек, у которого, как у Бананана из «Ассы», певец наилюбимейший - Ник Кейв, ну никак не мог пропустить эту книгу. И даже не утруждал себя поиском, увидел, что на стриминге есть аудиокнига, ну и, как говорится, проглотил в один присест (кстати, респект Илье Дементьеву - отлично прочитано).

Я писал о том, что уже тридцать пять лет могу себя причислять к оголтелым кейвоманам, причём не только его музыкального творчества, но и литературного - вспомним Ник Кейв - И узре ослица Ангела Божия или « Ник Кейв - Смерть Банни Манро . Наверное, после фильма «20 000 дней на Земле» эта книга - второй, если хотите, исповедальный опыт Ника. Здесь нужно безусловно отдать должное соавтору, журналисту Шону О’Хагану, чьи, собственно, разговоры с Ником и стали основой для этой книги. И это именно беседы достаточно близких друзей, уж никоим образом не интервью в стиле «Ваши творческие планы?». При этом беседы предельно откровенные, поднимающие самые сложные темы как для самого Ника, так и для любого человека.

Прежде всего, надо помнить, когда велись эти разговоры - в один из самых сложнейших и тяжелейших периодов жизни Ника, когда погиб его сын Артур, упав со скалы в Корнуолле, умерла его мама, скончалась его бывшая спутница Анита Лейн. А ведь на этом потери не закончились - через год после выхода этой книги умирает Шейн МакГауан из The Pogues, близкий друг и соратник Ника, вспомним хотя бы их блестящий дуэт в What A Wonderful World. Конечно, большую часть разговоров занимает именно эта тема - тема потерь близких людей и того, как это влияет на творчество и как, в свою очередь, музыка помогает излечивать эти душевные раны. Здесь не буду никаких давать спойлеров, это нужно действительно читать, настолько глубоки рассуждения Ника на эти вечные и важные для любого человека темы. Вообще саму книгу можно сравнить с песнями Кейва, как он сам о них говорит, «интуитивно продуманными импровизациями».

И, само собой, Ник говорит о творчестве и о духовности. Его ведь принято было считать чуть ли не исчадием ада из-за брутальной инфернальности песен и книг, ни от одной из которых он, кстати, не отрекается. В книге Ник много рассуждает о Боге, хотя его отношения с Высшей Силой никогда не были простыми. Но тем не менее, если слушать и слышать, даже в его самых готичных альбомах, взять те же Murder Ballads всегда присутствует эта самая духовность. Тем более, как говорил один старый индеец, «религия - это для тех, кто боится попасть в ад, духовность - для тех, кто там уже побывал».

И про свой личный ад Ник рассказывает откровенно, и про зависимости, и про их преодоление, здесь интересна отсылка к духовному опыту Ника в NA и семи (sic!) рехабах.

Сам музыкант подробно рассказывает и о музыкальном пути - от оттопырок в Birthday Party до серьёзного музицирования с его нынешним наперсником, уникальным музыкантом Уорреном Эллисом. Ведь именно в те годы The Bad Seeds не очень красиво расстались с гуру индастриала Бликсой Баргельдом и Миком Харви, которые долгое время были вместе с Ником. Но... «Мы все тираны, представьте, что собрались Гитлер, Сталин и Мао, и решили записать альбом».

И со слов Ника, да и прежде всего, по его альбомам того времени (Push The Sky Away и особенно Ghosteen, о котором в книге много говорится), видна эволюция Ника и как музыканта, и как поэта. И, как он сам говорит, «постоянно повышающийся уровень откровенности», ведь в альбомах он делится в том числе и горем своих потерь, но и надеждами. И, кстати, слово «резня» в названии книги - это, конечно, не про резню, это про альбом с таким названием - Carnage, тоже созданный с Уорреном, «анти-рок-н-ролл, извращённый эксперимент, как Эдвард Мунк на амилнитрите».

Ник говорит и о том, как тяжело переживалась ковидная изоляция, ведь он ставит именно живое общение со слушателями превыше всего. «Когда ты на сцене, тобой овладевает нечто сверхчеловеческое». Видит Бог, могу подтвердить это лично - был на концерте Ника в период пиковой популярности Murder Ballads, в 1997 году. Это, конечно, совершенно неописуемый опыт.

В общем, перед нами искренняя исповедь мудрого творца, который находится на серьёзном переломе как личной, так и творческой судьбы. И не случайно Ник уже больше ссылается на Джонни Кэша или Мерле Хаггарда, он действительно ближе по житейской мудрости именно к этим столпам Outlaw Country, хотя и южной готики пока тоже предостаточно. Ну, а упоминание Ником живописи не случайно - во-первых, его образы всегда очень видимы и очень живописны, а, во-вторых, он сам не чужд изобразительного творчества. Взять хотя бы его увлечение стаффордширским фарфором и планируемую коллекцию из 18 фигурок самого Дьявола - от рождения до смерти.

Посему настоятельно рекомендую эту книгу тем, кто ценит человеческие проявления, творчество во всех его гранях и просто беседы с абсолютно уникальным Мастером. И стоит следовать завету Ника в отношении творчества: «Верь в себя и в своё детище, и защищай его». И в моих детищах Ник тоже присутствует - как вдохновитель, источник эпиграфов, а в одном рассказе - даже как персонаж.

Давно не читал ничего более волнующего и противоречивого. Кейв - удивительная фигура, море настоящего мрака, не дешевых ярмарочных страхов, а глубоко экзистенциального ужаса. Ковидные беседы, записанные О’Хаганом, похожи на психотерапевтические лекции, но станет ли вам легче после такой терапии? Трагическая смерть сына (по странному совпадению, я начал читать ВНР 14 июля: ровно 10 лет назад Артур Кейв сорвался со скалы в Брайтоне, впервые употребив галлюциноген), смерть матери, смерть лучшей подруги: эту программу "Итоги" вы вряд ли захотите досмотреть до конца. Кейв говорит о произошедшем с сухой интонацией протестантского проповедника: это одновременно и проповедь, и спикерская на собрании Анонимных наркоманов. Сперва вы задыхаетесь от сжатости рамок, в которых действует и рассуждает поэт, потом понимаете, что теснота этого мира органична, затем - что это не мрак чулана, а настоящий космос, и в нём, если внимательно всмотреться, всё-таки просвечивают огоньки запредельно далёких звёзд, а значит - есть надежда. Переживания, связанные с утратой близкого, Кейв, великий эгоцентрик, расслаивает так подробно, что в какой-то момент начинаешь верить в то, что в смерти сына есть и его вина, тяжелая карма или то, во что он верит на самом деле. Проблеме веры в книге посвящено немало страниц, но когда придавленный горем отец лепит житие керамического дьявола, в одной из сцен убивающего своего первенца, сложность кейвовского микрокосма преломляется еще одной гранью. Человек думающий, страдающий, рассуждающий, относящийся ко всему, что он делает, с глубочайшим уважением (всем бы этому поучиться) - голос этого собеседника вы забудете не скоро.

Книгу эту мне преподнесли в подарок. Наверное, из-за слова "резня" в названии подумали, что детектив. На самом деле книга является сборником интервью музыканта Ника Кейва. Но вы знаете... я никогда даже не слышала об этом музыканте. Конечно, пока читала, включала музыку главного героя книги, но это помогло мне не очень. И читала я, чувствуя себя кроманьёнцем, которому в руки сунули для ознакомления инструкцию по использованию компьютера. Журналист задавал хорошие вопросы, а Ник хорошо, развёрнуто и интересно отвечал. Это всё, что могу сказать. Кстати, насколько мне известно, Ник не только музыкант, но и автор парочки романов. Поэтому неудивительно, что на вопросы отвечал интересно. Уверена, человек, являющийся поклонником творчества Ника Кейва (кстати, музыка мне понравилась, кое-что даже в свой плей-лист добавила), найдёт гораздо больше слов для отзыва, чем я. Название только удивляет. "Вера, надежда" ещё понятны. Но почему "резня"? Наверное, чтобы понять, нужно быть фанатом. А ещё жаль, что автор не начал книгу с краткого описания биографии Ника. А сразу с места в карьер прыгнул. Конечно, подобное произведение подразумевает, что читатель уже знает всё, что ему положено знать. И всё-таки напрасно...