Η θάλασσα

Какой же это вкусный текст. Как будто медленно наслаждаешься свежайшим пирожным или тающим во рту печеньем (вот они - прустовские мадленки).

Роман-воспоминание от лица главного героя - о детстве, первой любви, умершей жене. 

Автор как будто бы выворачивает наизнанку память героя. Не уклониться от аналогии с Прустом. Но тут все как-то проникновеннее, как-то волшебнее. 

Читая, к примеру, Пруста я прямо чувствую как писатель выстраивал, выверял, прихорашивал буквально каждое предложение, каждое слово в тексте. А тут создается ощущение, что на автора сошло какое-то озарение свыше и текст струится как ручеёк; играет, как листочки дерева при тихом ветерке в солнечных лучах (да, слишком приторно и слащаво звучит, но реально вот так чувствую). 

Вот лишь маленький кусочек про первый поцелуй в кинотеатре. По-моему это шедеврально. 

«Я держал руку Хлои так долго, что уже и не чувствовал, что ее держу, — никакое соитие так не сплавляет тела воедино, как эти детские сплетания пальцев, — и тут экран запнулся, побледнел, ее рука трепыхнулась, у меня все оборвалось внутри. 

На экране прямо над нами еще дрожал серый, пасмурный свет, долгую секунду он длился, перед тем как погаснуть, и даже совсем потухший, потом еще подержал образ — тень тени. Темнота, как обычно, взорвалась свистом, криками, громовым топотом.

Как по сигналу, под этой шумовой завесой мы с Хлоей повернулись друг к другу и набожно, как к причастной чаше, приникали друг к другу, пока наши губы не встретились. Мы ничего не видели, от этого все обострялось. Я как будто летел, без усилия, в плотной, припудренной тьме.

Счастье в детстве — совсем другое. Тогда это как бы вопрос собирания — собираешь, копишь новые чувства, новые впечатления, вертишь, прилаживаешь, как гладкие такие кирпичики — когда-нибудь из них вырастет дивная постройка: ты сам.

И ощущение невероятности — оно тоже входило в понятие счастья, то есть восторженная неспособность поверить: неужели это со мной? Вот я — и вдруг с девочкой, делаю то, что делают взрослые, держу ее за руку, целуюсь с ней в темноте и, когда кончается фильм, отступаю в сторонку, откашливаюсь не без торжественности, учтиво ее пропускаю вперед, под тяжелый занавес, в дверь — в промытый дождем летний солнечный вечер».

Ну и в самом конце есть неожиданный твист, который заставил некоторые фрагменты романа перечитать заново.

Прекрасная, волшебная, грустная, переполненная до краев любовью, книга.

#бэнвилл@moiknigy

"Море, море" - это совсем другая книга, совсем не такая, как это "Море". А я надеялась на обратное. Стыдно повторяться, но из книги я не помню ничего. Вот вообще ничего. Если другие отзывы о книгах, о которых я плохо помню, пишутся на основании каких-то внутренних ощущений, процесса чтения, обрывков воспоминаний, то в этот раз в голове полная пустота. ГГ какой-то писатель, кажется, вспоминает свою жизнь в приморском городке. Все смутно-смутно, как море, когда песок со дна поднимается. Я даже пытаться не буду перечитывать отрывки (хоть книга на читалке и сохранилась). Муть - лучшая характеристика этой невнятной, сырой и незначительной в моей жизни книги.

Потрясающая, потрясающая книга.
И куда уж о ней писать, если в сравнении со слогом автора, который течет и плещется, и чувствуешь самый настоящий океанский бриз?

История неспешная, не история вовсе - просто восхитительно сложенный и облеченный в слова живой человек, со всем своим внутренним, открыл перед читателем душу.

От аннотации (вновь ненавижу аннотации) ожидаешь какого-то неинформативного и, наверное, слегка унылого повествования о воспоминаниях старого человека, который никак не может замолчать, когда его уже не слушают.
Оказалось не так. Оказался целый мир, в который нельзя погружаться спеша на работу - только наедине, чтобы тщательно его почувствовать.

Перемешаны времена, места, события, люди - продраться, сохранив в памяти цепочку событий, не оступившись, - сложно. Но даже сюжет здесь - не главное.
Джон Бэнвилл может писать о чем угодно. Потому что во все, что угодно, ему удается вложить себя. Через строчку - невероятное сравнение, глубокое рассуждение, понятная истина, о которой не задумался сам.

Эту книгу можно пить, как дорогой и редкий сорт чая, кофе, или что вы там любите, мои дорогие друзья.

Море... Это не то ласковое, приветливое море, возле которого мы любим повалятся на песочке и в которое с удовольствием окунаемся, спасаясь от палящего солнца. Здесь море - это память, каждая волна которого несёт с собой воспоминание из прошлого. Всплеск - и перед глазами образы из далекого детства, ещё всплеск - и вот палата с умирающей женой. И с каждой новой волной пучина воспоминаний всё затягивает и затягивает в свой омут, из которого не так просто выбраться, как из бушующего моря. И от страха, который несут эти волны, сердце то замирает, то несётся вскачь... А ты всё погружаешься и погружаешься в морскую бездну.

Главный герой, переживая смерть жены, пытается убежать от тягостных дум в места, где он провёл свое детство. То, что сначала казалось спасением, оказалось на самом деле ещё большим погружением на дно депрессии. Прошлое наваливается здесь всей своей тяжестью, давно умершие люди предстают перед глазами реальнее ныне живущих. Всё минувшие события переживаются заново. Но только теперь на всё минувшее смотрит человек на склоне лет, а не несмышлёный мальчишка.

Да, мы их тащим в своих воспоминаниях, в переживаниях и событиях, связанными с ними. Но и мертвецы тащат нас. Они держатся, цепляются за нашу память, боясь кануть в безызвестности. Порой хочется забыть, отпустить... Но нет...

Самокопание порой полезно. Но во всём нужно иметь меру и вовремя остановиться. Особенно, когда опускаешься на дно памяти. Иначе нахлынувшая волна накроет тебя с головой.

Книга немного не под мой теперешний настрой. Болея сам, не хочется читать о болезни других, а тем более - о смерти. Неправильно выбранная для чтения книга в неподходящее время наложила отпечаток на моё к ней отношение. И, как итог, соответствующая оценка. Я не готова сейчас к самокопанию, а к чужим разборкам с собой не готова тем более.

Когда я открыла эту книжку в читалке, я подумала: "о! коротенькая. Сейчас я ее.." Ага! Не тут-то было. Книжка растянулась на недели, да даже на месяц.
Книга - море. "Море" - это не только ее название. Это ее сущность. Вот начинаешь читать книгу, как будто входишь в волнующееся море. Медленно, аккуратно, ощупываешь ногой дно: не видно же - что там на этом дне: ровненько? мелко? песочек? камушки? Детство на море? Смерть жены? Отношения с дочерью? Влюбленность в мать подруги? А потом погружаешься в нее. Волны успокаиваются, ложишься на воду звездочкой и болтаешься на волнах. Туда-сюда. Туда: в детство главного героя, в его роман с Хлоей, сюда: в последние дни его жены Анны. Туда-сюда.. Туда-сюда.. И это море как будто в твоей голове. Оно затекло в тебя сквозь уши, и ты его слышишь, чувствуешь, сопереживаешь ему, туда-сюда... И вдруг гребнем волны, тебя переворачивает, засасывает на глубину концовкой книги. ШШШШШИИИииих! И концовка. Внезапная. Как волна. И откатило назад. А ты все равно там, под водой. Оглушило, примяло, не отпускает.
Такая вот книга. Книга-море, да.
PS. Насчет сравнения с Набоковым: да, есть. Очень напоминало Лолиту в первой части. Во второй уже не так.
Язык книги чудесен, тяжеловат, но насыщен. Картинка встает перед глазами четкая, до мелочей, но не пресыщенная. А такая, как нужно.