Рецензия на книгу

The Sea

John Banville

(0)

vekuzin
9 марта 2026
Какой же это вкусный текст. Как будто медленно наслаждаешься свежайшим пирожным или тающим во рту печеньем (вот они - прустовские мадленки).
Роман-воспоминание от лица главного героя - о детстве, первой любви, умершей жене.
Автор как будто бы выворачивает наизнанку память героя. Не уклониться от аналогии с Прустом. Но тут все как-то проникновеннее, как-то волшебнее.
Читая, к примеру, Пруста я прямо чувствую как писатель выстраивал, выверял, прихорашивал буквально каждое предложение, каждое слово в тексте. А тут создается ощущение, что на автора сошло какое-то озарение свыше и текст струится как ручеёк; играет, как листочки дерева при тихом ветерке в солнечных лучах (да, слишком приторно и слащаво звучит, но реально вот так чувствую).
Вот лишь маленький кусочек про первый поцелуй в кинотеатре. По-моему это шедеврально.
«Я держал руку Хлои так долго, что уже и не чувствовал, что ее держу, — никакое соитие так не сплавляет тела воедино, как эти детские сплетания пальцев, — и тут экран запнулся, побледнел, ее рука трепыхнулась, у меня все оборвалось внутри.
На экране прямо над нами еще дрожал серый, пасмурный свет, долгую секунду он длился, перед тем как погаснуть, и даже совсем потухший, потом еще подержал образ — тень тени. Темнота, как обычно, взорвалась свистом, криками, громовым топотом.
Как по сигналу, под этой шумовой завесой мы с Хлоей повернулись друг к другу и набожно, как к причастной чаше, приникали друг к другу, пока наши губы не встретились. Мы ничего не видели, от этого все обострялось. Я как будто летел, без усилия, в плотной, припудренной тьме.
Счастье в детстве — совсем другое. Тогда это как бы вопрос собирания — собираешь, копишь новые чувства, новые впечатления, вертишь, прилаживаешь, как гладкие такие кирпичики — когда-нибудь из них вырастет дивная постройка: ты сам.
И ощущение невероятности — оно тоже входило в понятие счастья, то есть восторженная неспособность поверить: неужели это со мной? Вот я — и вдруг с девочкой, делаю то, что делают взрослые, держу ее за руку, целуюсь с ней в темноте и, когда кончается фильм, отступаю в сторонку, откашливаюсь не без торжественности, учтиво ее пропускаю вперед, под тяжелый занавес, в дверь — в промытый дождем летний солнечный вечер».
Ну и в самом конце есть неожиданный твист, который заставил некоторые фрагменты романа перечитать заново.
Прекрасная, волшебная, грустная, переполненная до краев любовью, книга.

#бэнвилл@moiknigy

6 понравилось
0
114

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

The Sea

John Banville

(0)

vekuzin
9 марта 2026
Какой же это вкусный текст. Как будто медленно наслаждаешься свежайшим пирожным или тающим во рту печеньем (вот они - прустовские мадленки).
Роман-воспоминание от лица главного героя - о детстве, первой любви, умершей жене.
Автор как будто бы выворачивает наизнанку память героя. Не уклониться от аналогии с Прустом. Но тут все как-то проникновеннее, как-то волшебнее.
Читая, к примеру, Пруста я прямо чувствую как писатель выстраивал, выверял, прихорашивал буквально каждое предложение, каждое слово в тексте. А тут создается ощущение, что на автора сошло какое-то озарение свыше и текст струится как ручеёк; играет, как листочки дерева при тихом ветерке в солнечных лучах (да, слишком приторно и слащаво звучит, но реально вот так чувствую).
Вот лишь маленький кусочек про первый поцелуй в кинотеатре. По-моему это шедеврально.
«Я держал руку Хлои так долго, что уже и не чувствовал, что ее держу, — никакое соитие так не сплавляет тела воедино, как эти детские сплетания пальцев, — и тут экран запнулся, побледнел, ее рука трепыхнулась, у меня все оборвалось внутри.
На экране прямо над нами еще дрожал серый, пасмурный свет, долгую секунду он длился, перед тем как погаснуть, и даже совсем потухший, потом еще подержал образ — тень тени. Темнота, как обычно, взорвалась свистом, криками, громовым топотом.
Как по сигналу, под этой шумовой завесой мы с Хлоей повернулись друг к другу и набожно, как к причастной чаше, приникали друг к другу, пока наши губы не встретились. Мы ничего не видели, от этого все обострялось. Я как будто летел, без усилия, в плотной, припудренной тьме.
Счастье в детстве — совсем другое. Тогда это как бы вопрос собирания — собираешь, копишь новые чувства, новые впечатления, вертишь, прилаживаешь, как гладкие такие кирпичики — когда-нибудь из них вырастет дивная постройка: ты сам.
И ощущение невероятности — оно тоже входило в понятие счастья, то есть восторженная неспособность поверить: неужели это со мной? Вот я — и вдруг с девочкой, делаю то, что делают взрослые, держу ее за руку, целуюсь с ней в темноте и, когда кончается фильм, отступаю в сторонку, откашливаюсь не без торжественности, учтиво ее пропускаю вперед, под тяжелый занавес, в дверь — в промытый дождем летний солнечный вечер».
Ну и в самом конце есть неожиданный твист, который заставил некоторые фрагменты романа перечитать заново.
Прекрасная, волшебная, грустная, переполненная до краев любовью, книга.

#бэнвилл@moiknigy

6 понравилось
0
114

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

The Sea

John Banville

(0)

vekuzin
9 марта 2026
Какой же это вкусный текст. Как будто медленно наслаждаешься свежайшим пирожным или тающим во рту печеньем (вот они - прустовские мадленки).
Роман-воспоминание от лица главного героя - о детстве, первой любви, умершей жене.
Автор как будто бы выворачивает наизнанку память героя. Не уклониться от аналогии с Прустом. Но тут все как-то проникновеннее, как-то волшебнее.
Читая, к примеру, Пруста я прямо чувствую как писатель выстраивал, выверял, прихорашивал буквально каждое предложение, каждое слово в тексте. А тут создается ощущение, что на автора сошло какое-то озарение свыше и текст струится как ручеёк; играет, как листочки дерева при тихом ветерке в солнечных лучах (да, слишком приторно и слащаво звучит, но реально вот так чувствую).
Вот лишь маленький кусочек про первый поцелуй в кинотеатре. По-моему это шедеврально.
«Я держал руку Хлои так долго, что уже и не чувствовал, что ее держу, — никакое соитие так не сплавляет тела воедино, как эти детские сплетания пальцев, — и тут экран запнулся, побледнел, ее рука трепыхнулась, у меня все оборвалось внутри.
На экране прямо над нами еще дрожал серый, пасмурный свет, долгую секунду он длился, перед тем как погаснуть, и даже совсем потухший, потом еще подержал образ — тень тени. Темнота, как обычно, взорвалась свистом, криками, громовым топотом.
Как по сигналу, под этой шумовой завесой мы с Хлоей повернулись друг к другу и набожно, как к причастной чаше, приникали друг к другу, пока наши губы не встретились. Мы ничего не видели, от этого все обострялось. Я как будто летел, без усилия, в плотной, припудренной тьме.
Счастье в детстве — совсем другое. Тогда это как бы вопрос собирания — собираешь, копишь новые чувства, новые впечатления, вертишь, прилаживаешь, как гладкие такие кирпичики — когда-нибудь из них вырастет дивная постройка: ты сам.
И ощущение невероятности — оно тоже входило в понятие счастья, то есть восторженная неспособность поверить: неужели это со мной? Вот я — и вдруг с девочкой, делаю то, что делают взрослые, держу ее за руку, целуюсь с ней в темноте и, когда кончается фильм, отступаю в сторонку, откашливаюсь не без торжественности, учтиво ее пропускаю вперед, под тяжелый занавес, в дверь — в промытый дождем летний солнечный вечер».
Ну и в самом конце есть неожиданный твист, который заставил некоторые фрагменты романа перечитать заново.
Прекрасная, волшебная, грустная, переполненная до краев любовью, книга.

#бэнвилл@moiknigy

6 понравилось
0
114

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.